Вновь не быть расколотому целым, Сколько ни приложено труда. Раз достигнув своего предела, К старту не вернуться никогда. Ищешь на полу себя осколки, Тянешь щупом, светишь фонарём, По соседям бегаешь без толку, Плачешь над развёрнутым кулём. Собралась: верёвкой закрепила, Тут на клей, а здесь и так сойдёт. Никакая внутренняя сила Не заменит творческий подход. На коробке: «Осторожно! Хрупко!» Статуя самой себя — внутри. Если не смотреть, не будет жутко. Если страшно, значит, не смотри. Вновь не стать расколотому целым, сколько ни приложено труда. Трещины и сколы мы проклеим, но не спрятать от починки шва. Побежит потерянное время, вновь забьётся муха в янтаре: трещины на статуе бледнеют. Целой быть, по правде. Но не мне.
Вновь не быть
расколотому целым,
Сколько ни приложено труда.
Раз достигнув своего предела,
К старту не вернуться никогда.
Ищешь на полу себя осколки,
Тянешь щупом, светишь фонарём,
По соседям бегаешь без толку,
Плачешь над развёрнутым кулём.
Собралась: верёвкой закрепила,
Тут на клей, а здесь и так сойдёт.
Никакая внутренняя сила
Не заменит творческий подход.
На коробке: «Осторожно! Хрупко!»
Статуя самой себя — внутри.
Если не смотреть, не будет жутко.
Если страшно, значит, не смотри.
Вновь не стать расколотому целым,
сколько ни приложено труда.
Трещины и сколы мы проклеим,
но не спрятать от починки шва.
Побежит потерянное время,
вновь забьётся муха в янтаре:
трещины на статуе бледнеют.
Целой быть, по правде.
Но не мне.
