— Ты уверен, что это стоит того? Она ж сумасшедшая. – возмутился парень, когда я рассказал о том, что расковал Ангелину.
После непродолжительного спора, она всё же назвала своё имя. Я тоже представился. Мы, кажется, даже немного подружились. При дневном свете, в чистой одежде и без кровоподтеков (их ей любезно закрыли пластырями) она выглядела вполне нормально. От вчерашнего безумства не осталось следа.
— Степан, я согласен с Игорем. Не стоило этого делать. – покачал головой Гриша. – Но я согласен и с тем, что мы должны проверить её документы.
Игорь злобно зыркнул на нас обоих, но по выданному мной адресу пошёл первый. Мы двинулись следом. Это действительно оказалось не так далеко.
Не знаю, о чём думали ребята, а меня не покидали сомнения в адекватности Ангелины. С одной стороны, если мы сейчас действительно найдем в её квартире документы, то мы будем должны её отпустить. Да, кстати, почему она не попросит позвонить сюда друзей или родственников? И что она делала ночью в лесу? Несостыковок было много. Слишком много.
— Ты живой? – Игорь ткнул меня в бок.
Мы уже стояли перед подъездом.
* * *
* * *
Когда Степан ушел, мои мысли устроили в голове дискотеку. Было страшно: а что, если я вляпалась и ничего не получится? Что, если они найдут что-нибудь в квартире? Я же могла устроить все, что угодно в порыве безумия.
И зачем я только назвала свой адрес. Чёрт!
Новые мысли лезли в голову, я начинала паниковать. А думать-то нужно было не об этом. Думать нужно было о том, как объяснять своё вчерашнее поведение.
За этими размышлениями меня и застал Степан, с порога зачитывающий мне данные моего паспорта и некоторых других документов, которые они втроём притащили.
— Ангелина, значит, Владимировна, да? – он с интересом разглядывал фотографию. – Расскажи мне, Ангелина Владимировна, почему ты предложила нам отправиться за твоими документами к тебе в квартиру, а не попросила друзей или родственников подтвердить твою личность? – Он смотрел вызывающе, но вместе с тем в его глазах был азарт и что-то ещё.
Я дёрнулась. Упоминание о родственниках для меня всегда было болезненным. Тем более, последние пять лет, как их не стало. Прошло уже много времени, но до сих пор не могу стереть их номера из телефонной книги, вычеркнуть из ежедневника, забыть об их существовании. Не могу и всё тут.
— Они погибли. Пять лет назад. Вся семья. Возвращались с отдыха. Я была на учёбе, не смогла поехать. Иди вообще к черту, мог посмотреть документы.
К глазам подступили слёзы. Я не могла поверить, что их больше нет, что они так легко погибли. До сих пор не могла.
* * *
Когда я услышал её слова, на несколько секунд я опешил. Я не хотел слышать такой правды. Не хотел видеть её слез. Я хотел шутки. Юмора. А она заплакала. Слезы капали на белую простынь, в которую она была укутана и никак не хотели останавливаться.
— Лин, – я присел рядом к девушке. – Я вообще пришёл сказать, что сейчас готовят документы на твою выписку. Мы позвонили коллегам, позвонили в институт, позвонили практически всем, в общем – всё указывает на то, что ты здорова. Просто одиночка. Остается только одна маленькая деталь: что произошло ночью?
В этот момент она сделала нечто странное. Её голубые глаза отразили свет лампы и она произнесла холодно, ровно и спокойно:
— Вам показалось.
Затем моргнуло. Мои мысли чуть затуманились. Я попытался вспомнить события вчерашней ночи и не смог. Помню, мы говорили с ребятами, помню, везли девушку в больницу, а что было между? На этот вопрос я не мог сам себе ответить.
Ошарашенный я вышел и бросился бегом по коридору, где столкнулся со столь же опешившими ребятами. Это было похоже на коллективное сумасшествие. Не было ни воспоминаний, ни фактов, ни записей.