– Где болит? – Везде, – сквозь всхлипы ответила она. Он навис над Павлой, замер на секунду вглядываясь в ее лицо. Дуреха любимая с дорожками слез на чумазых щеках, смотрела на него самыми зелеыми и чистыми глазами на свете. Еще несколько сантиметров к ней и с беззвучным стоном Серёжа ее поцеловал. Потому что желание коснуться ее губ слишком давно не давало покоя. Потому что она была так близко и смотрела на него сквозь слёзы как на самое важное на свете. Потому что все барьеры между ними рухнули, утонули в болоте и она тоже потянулась к нему. Потому что продолжать не чувствовать своими губами ее дрожащие губы стало смертельно невыносимым. Поцелуй был сладким, пьянящим, совсем не невинным. Серёжа не собирался сдерживаться и жадно впивался в ее губы. И снова она потеряла счет времени, только сейчас ей совсем не хотелось, чтобы это закончилось. Слабыми пальцами она гладила его грязные, колючие щёки, пока он наконец не оторвался от нее, чтобы заглянуть в глаза. – Интересная анестезия, –