Любина мама узнала о своей болезни на втором месяце беременности. Но на УЗИ уже четко билось сердечко, поэтому было решено беременность не прерывать и пока не лечиться.
Через 7 месяцев родилась голосистая здоровая Люба. А еще через полтора года Любиной мамы не стало.
Остался папа. Вернее, были и бабушки, и няни, но я видела только папу. Он всегда приходил на прием вовремя. Аккуратно заплетал тонюсенькие косички и завязывал крошечные шнурочки на розовых туфельках. Был в курсе всей вакцинации ребенка, знал какие вакцины, когда и от чего. Покорно проходил весь ад по названием «карта в сад»: множество специалистов и много анализов. Один раз лег с ней в больницу, чем поверг в шок весь персонал и пациентов: в палате лежали дети с мамами. Кто-то попытался ему намекнуть, что не мужское это дело, в больнице лежать, и надо бы бабушку сюда… Я не завидую тому человеку.
Мы не то чтобы приятельствовали, так, пару раз обратилась к нему с вопросом по его специальности. Он ко мне обращался, разумеется, чаще.
Когда Любе было лет 6, она заболела кишечной инфекцией. Не криминально, но надо бы покапать во избежание эксикоза, я положила их в свободную палату. Кто-то из санитарок рассказал историю папы и к нему потянулся поток сочувствующих паломниц.
Заглянув к ним в конце дежурства, я увидела папу, понуро сидящего на полу у кроватки Любы.
Он устало вздохнул:
- Я будто диковинная зверюшка в зоопарке. Я делаю лишь то, что делала бы моя жена, но на меня смотрят, как на забавного умалишенного.
Вот после этого мы и подружились.
А еще через 5 лет случилась Анна-Катарина. Испанская дочь чешских эмигрантов, она работала в библиотеке Валенсии. В университет Валенсии папа, разумеется, с Любой, приехал на конференцию.
В Испании давно уже никто не удивляется папам, которые папа каждый день.
Вот Анна-Катарина и не удивилась.
Еще через два года родились близнецы Паоло (Пашка) и Серхио (Серёжка).
Люба выросла в веселого своенравного подростка, однако заботливо опекающего младших братьев. Те бодро тараторили на смеси русского и испанского, рассказывали, как их сестра в апреле купается в холодном море, делили машинки и игрушечные поезда.
Разумеется, они переехали в Валенсию. Анна-Катарина, воспитанная на русской литературе, была не против переехать в Россию, однако папа не захотел. Теперь он мог быть просто папой – без трагичного героизма и каждодневного подвига.
Пару раз в год они приезжают в Россию, и тогда мы сначала встречаемся на врачебном приеме, а потом идем пить кофе.
Папа иногда ловит на себе удивленные взгляды, когда помогает мальчишкам одеться или когда отвлекает их играми, пока Анна-Катарина ест или, о ужас, пьет вино, но теперь уже гораздо меньше.
Я надеюсь, это из-за того, что мир чуть изменился и теперь папам дозволительно быть папами.