— Так что ты сделал с сестрой? — воспитательница упрямо повторяла вопрос, а потом вдруг нагнулась и достала из безразмерной сумки потрёпанную фотокарточку, с которой на Илью смотрела девчонка лет шести, с пухлыми щеками и в коротком жёлтом платье. Он не хотел всматриваться в насупленное лицо младшей сестры, не хотел чувствовать вину, если честно, но сердце само собой пропустило удар и ухнуло вниз.
И Илью затопили очень чёткие, детальные образы, так что он закричал, нет — завопил во всю глотку, силясь вырвать привязанные руки и зажать ими рот.
Сестрёнка качается на качелях, сгибая и разгибая покрытые ссадинами колени, и хихикает, когда он толкает садовую дверь, выходит босиком на влажную траву и подбирает с земли грабли, которыми мать убирала листья.
— Илюша, забыл обуться! — звонко хохочет сестра. — Ты же босой идёшь!
— Неважно, — один крошечный шаг к качелям, а что-то внутри него отчаянно требует развернуться и бежать куда подальше, но Илья продолжает идти к ней. Ноги сами двигаются.
Запрещённые дети (начало, назад)
— Как это — неважно? — девочка морщится и вытягивает одну ногу вниз, чтобы остановить качели. — Мама говорит, так простудишься. Земля холодная.
— Она тёплая, ты просто не видишь, — трава почти обжигает подошвы и он смеётся, а сестра глядит на него немного странно и так вцепляется в верёвки, что пальцы белеют.
— Я домой, — испуганно выдавливает сестра и аккуратно ставит на вытоптанную землю вторую ногу, собираясь рвануть к спасительному дому, но не решается, потому что он стоит прямо перед ней и загораживает проход, а она слишком медленно бегает. Он всегда догонял её, если не поддавался, а сейчас его глаза страшно горят и она откуда-то знает, что пощады не будет, — Илюша, ты чего? Плохо тебе?
Но он мотает головой, не соглашаясь, и пинает стоящую поодаль бочку с водой для полива, чтобы отключить назойливо жужжащий между висками голос, нашёптывающий всякую ерунду.
— Мы сейчас будем играть в прятки, — хрипит он, а она пятится, упираясь спиной в натянутые до предела качели.
— Но я не хочу в прятки. Хочу к маме. Ты… я… я боюсь, — её подбородок трясётся, а глаза наполняются слезами.
— Не бойся, — он с силой обхватывает её запястье, а она делает попытку отдёрнуть руку, но безуспешно.
— Ты холодный, как лёд! — её глаза живо бегают туда-сюда, ища выход, но Илья уже швыряет грабли прочь и тащит её за собой к калитке и в переулок.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Это у тебя кожа слишком горячая!
— Я заболела, да? — побледневшая девчонка торопливо шлёпает сандалиями и то и дело оглядывается назад, оставляя позади опустевший задний двор. Её пугает поведение старшего брата, но она вспоминает, что папа учил быть смелой и не бояться нового, так что она послушно следует за ним, хотя ледяная кожа и безумное, даже злое выражение его лица по-прежнему заставляют её заливать щёки слезами.
— Не реви, — строго приказывает он, но девочка всхлипывает ещё пуще.
— Куда мы идём? — робко тянет сестра, пока они пересекают несколько улиц и переулков и ныряют в коммунальный тракт, ведущий к шахтам. До пещер Большого Хребта идти всего ничего, благо их дом рядом с вокзалом, но Илья всё ускоряет шаг, словно опасается опоздать. Его сотрясает дикая дрожь, но он не ослабляет захват, а сестра принимается реветь в голос, уже не стесняясь.
— Не реви! — опять кричит он, поднимая неприметный люк. Снизу тянет прохладой и он слегка успокаивается. Там хорошо. Темно. Тихо. Покойно.
Он соскальзывает сразу на несколько ступеней и протягивает вторую руку, чтобы помочь спуститься сестре, но та с трудом передвигается по вертикальным лестницам и ему приходится заставить её держаться конечностями за его шею и туловище, пока он продолжает движение в темноту.
Удивительно, но он видит абсолютно всё, как при ярком дневном свете. Даже лучше, а вот сестра быстро теряет ориентацию и только цепляется за брата.
Это старая шахта, здесь уже давно закончилась выработка и теперь тут никто не ходит, кроме случайно забежавших мальчишек, но никто из смельчаков никогда не отваживался лезть в глубину.
Кроме него.
Колодец достигает нового тракта, уровнем ниже, и Илья сажает сестру на бетонную подножку, велев подобрать ноги, чтобы ручей не намочил её замёрзшие ступни.
Ему же ни капли не холодно.