Когда мы подъехали к дому, папа тронул меня за плечо и тихо позвал:
— Никит! Просыпайся, нужно поговорить.
Открывать глаза не хотелось, я знал, что отец станет ругаться, а я так устал. Перед глазами всё ещё стояла Лика, её лицо было прозрачным и зыбким, она звала меня, а вокруг кружились силуэты Михаила, Азима и старика Митяя. Я протянул руку, чтобы дотронуться до Лики, но тут отец снова меня затряс и я проснулся.
Он помог мне выбраться из машины и поддерживал, пока мы шли в дом, усадил меня за стол, а сам сел напротив, отчего-то вздыхая и пряча взгляд.
— Прости меня, — начал он, а я застыл от неожиданности, я-то думал он будет меня ругать. — Мне нельзя было оставлять тебя одного, я должен был догадаться, что ты не усидишь дома.
Я молчал. Винить в чём-то отца не приходило мне в голову, и сейчас меня волновало другое.
— Пап, ты что-нибудь узнал?
Отец сразу собрался, утер щетинистый подбородок рукой и ответил:
— Я ездил к Сергею, следователю. Он сказал, что та кофта, что они нашли на роднике, она там была еще до исчезновения, и мама девочки сказала, что несколько дней её не видела. Сергей просил поговорить с тобой и узнать, может Лика рассказывала, с кем она ходила на родник и что там делала?
Я хотел сказать, что ни с кем она туда не ходила, а потом вспомнил про заколку. Лика была там, или кто-то просто спрятал там вещи? Но зачем?
— Пап, я не знаю, честно, — ответил, когда отец переспросил. — Пап, её отец, он ждал её в тот день после школы... — начал я, но в этот момент Черныш залаял, а в дверь постучали. Папа нахмурился, жестом наказал мне сидеть на месте, а сам взял черенок от лопаты и пошёл к воротам.
Я подвинулся к окну, посмотреть, кто пришел. Время было позднее, обычно к нам приходили только вечером, попросить отца помочь. С кухонного окна был виден кусочек двора с воротами и будка Черныша. Он надрывался лаем, пуская пену с клыков и рвался с цепи, но она специально была укорочена, чтобы пёс не мог достать до дорожки от ворот к дому. Папа с кем-то переговаривался, а затем открыл дверь. Я не видел, что случилось, но папа сразу упал, согнувшись пополам, следом ввалились Михаил с Азимом, быстро закрыли ворота и потащили отца в дом.
Я кинулся в свою комнату, открыл окно и вылетел во двор, пока они заходили в дом. Прокравшись к другому окну, я заглянул внутрь. Папа лежал неподвижно, а Азим с Михаилом бегали по комнатам и искали меня.
— Выходи, малой! Я знаю, ты где-то здесь! Поговорим только, не бойся! — кричал Михаил.
Я молчал, от страха ноги и руки тряслись, даже при желании не смог бы сказать ни слова.
— Выходи, поганец! — заревел Азим и пнул отца. Но папа схватил его ногу и повалил Азима на пол, попытался ударить, но тут подскочил Михаил и набросился на отца.
Я побежал к Чернышу и отвязал его с цепи, пёс сорвался и помчался в дом, я забежал следом, услышав вопли Михаила. Черныш напрыгнул на него, свалив на пол, и пытался добраться до шеи, но Михаил держал его за горло, стараясь скинуть с себя.
Азим боролся с отцом, все папины удары тонули в жирной туше и, казалось, не причиняли Азиму никакого вреда. Зато отец двигался из последних сил, я увидел кровь на его рубашке, много крови — его ранили. Недолго думая, я схватил чугунную сковородку и с размаху ударил Азима по голове. Раздался неприятный звук, Азим чуть покачнулся, обернулся ко мне, злая гримаса исказила его лицо и он потянул руки в мою сторону, я замахнулся снова, но он выхватил у меня сковороду. Послышался визг, Азим отвлекся и я метнулся в сторону. Черныш отлетел в угол, Михаил с ножом в руке поднимался с пола.
Отец лежал не двигаясь. Я решил, что сейчас тоже умру, как вдруг раздался голос Сергея:
— Брось нож! Отошли к стене!
Я чуть не зарыдал от облегчения, когда увидел на пороге Сергея с пистолетом в руке.
— Помогите! Папа умирает! — крикнул я, бросившись к отцу. Его рубашка пропиталась кровью, глаза были закрыты, но он дышал.
— Серёг, ты чего? Убери пистолет! — сказал Михаил, утирая лицо, — Григорий накинулся на меня, еще и собаку спустил, я защищался!
— Он врёт! — крикнул я, заливаясь слезами, — это они напали на папу!
Сергей, не опуская оружие, повторил:
— Бросай нож. Потом разберёмся. Сейчас нужно Григория в больницу поскорее. — Он подошёл к нам и пощупал у папы пульс, — Телефон есть? — спросил, обращаясь ко мне. Я кивнул. — Звони в скорую. Потом в милицию.
Я побежал в гостиную к телефону, вызвал помощь и вернулся.
Михаил с Азимом сидели за столом и молчали. Сергей подозвал меня, сказал разрезать на папе рубашку и наложить повязку. При этом он не сводил глаз со стола. Под его руководством я нашёл рану у папы в левом боку и кое-как перевязал полотенцем.
— Он же не умрёт? — спросил я Сергея.
Он не ответил.