Почти 20 лет подряд в курортном городе Старая Русса летом происходит одно и то же. На улицах неведомо откуда появляются люди в мешковатой, местами грязной одежде. В руках у них лопаты, носилки, металлодетекторы. В глазах – исследовательский азарт. Ходят они одними и теми же маршрутами, обитают вблизи известного курорта и пользуются у местных большим уважением. Рушане знают – эти ребята докопаются до чего угодно. У них работа такая, ведь они – археологи.
С 2002 года на Пятницком раскопе в Старой Руссе работают сотрудники Центра археологических исследований НовГУ. Помимо учёных и студентов-историков к экспедиции регулярно прибивались и волонтёры. Сферы их деятельности всегда были разными – от мехмата до театральной режиссуры, – но добровольцев объединяло одно: всех непреодолимо тянуло к земле. Точнее, к историческим находкам, которые она прячет. Члены экспедиции тенденцию уловили и три года назад сколотили проект Летней археологической школы в Старой Руссе. Зазывали туда всех желающих. Волонтёрам предлагали не просто копать – их знакомили с азами археологической науки. Опыт оказался успешным, решили продолжить. В 2021 году археологическую школу на Пятницком раскопе проводили в третий раз. Учёные, студенты и волонтёры уже докопались до культурного слоя XIII века. Но им и этого мало – хотят поглубже.
Дело в органике
Если смотреть на Пятницкий раскоп с расстояния нескольких метров, то зрелище это напоминает чётко организованный муравьиный отряд. В одной части прямоугольной площадки дисциплинированно копают, в другой — из точки А в точку Б переносят носилки с песком и глиной.
К материалу тут отношение бережное. Археологический раскоп – это всё же не огород. Работают не здоровыми лопатами, впиваясь в землю как в последний раз. Здесь и лопаты поменьше, и движения почти ювелирные. Оттого, должно быть, на дне Пятницкого раскопа такая ровная поверхность. Студенты проверяют уровень, чтобы узнать – не дошли ли археологи до уровня пласта.
– Мы всегда проверяем уровень, чтобы случайно не перекопать, не задеть следующий слой, – рассказывает студент кафедры истории России и археологии НовГУ Евгений Смирнов. – Неровностей на раскопе быть не должно.
***
Туристы в Старой Руссе могут бесконечно смотреть на три вещи. На то, как течёт река Полисть, как горит огонь в солеварне и как работают археологи на Пятницком раскопе.
Он находится в самом центре средневекового города – аккурат напротив известного некогда на всю Россию курорта «Старая Русса». Поэтому к археологам путешественники иногда заглядывают из праздного любопытства. Учёные – люди культурные: предпочитают гостей к науке приобщать, а не отпугивать. За просвещение обычно отвечает начальник Пятницкого раскопа Кирилл Самойлов.
– Мы находимся в самом центре средневекового центра города Старая Русса, – именно с этой фразы он всегда начинает свой исторический экскурс. Рассказывает про историю города и про то, чем занимаются учёные на раскопе. Позволим себе составить небольшой конспект этой интересной лекции.
Старая Русса была вторым по величине городом на новгородской земле, одним из важнейших экономических и административных центров. Исследовательский интерес к ней обусловлен тем, что в Новгороде археологические раскопки проводят уже с 1932 года. А вот малые города новгородской земли изучены гораздо хуже.
До XVI века город назывался просто Руса. В XVI веке стал Старой Русой, вторая буква «с» появилась в XIX столетии.
– Особенность Старой Руссы такая же, как и у Новгорода: здесь в культурном слое сохраняются органические материалы, – рассказывает Кирилл Самойлов. – Геологическая почва, на которую пришёл человек, – это плотный суглинок, который не пропускает под себя воду. И когда человек стал вокруг себя мусорить щепой и навозом, в этом слое стала скапливаться дождевая вода. Всё это не гнило, поэтому слой довольно быстро прирастал. Если измерить, то 30 лет – слой примерно в четыре бревна. Он довольно быстро рос вверх. За тысячу лет накопилось шесть метров культурного слоя. В том же Новгороде есть участки, где слой достигает восьми метров.
Учёные работают с находками, которые наши нерадивые предки, не задумываясь, выбрасывали. Это имущество – спасибо благодатной почве – не сгнивает до сих пор. Мы бы, наверное, не хотели, чтобы о нашем времени судили по тому, что мы не донесли до мусорной корзины. Но у предков наших выбора уже не остаётся.
Дело энтузиастов
Одним из инициаторов привлечения сторонних людей к раскопкам был заведующий сектором полевых исследований Центра археологических исследований НовГУ Павел Колосницын.
– В археологические экспедиции всегда приезжали волонтёры, – говорит он. – Им всегда интересно покопать, увидеть, как делаются археологические находки, как раскоп выглядит. Находили нас через родственников, знакомых, соцсети. Во многих экспедициях от такой помощи не отказываются.
Павел Колосницын и сам первое время был таким энтузиастом. Сначала приехал на практику в статусе студента-историка. А после просился на раскопки уже по своему желанию. И желающих углубиться в землю он понимает прекрасно.
– Четыре года назад мы немного изменили формат работы волонтёров в экспедиции: назвали это археологической школой. Главное – мы систематизировали программу. Раньше просто рассказывали об основах ремесла в разговорах. А в формате археологической школы ввели лекции, где предметно объясняем суть работы, говорим об основных принципах – что такое археология, что такое датировка. Проводим экскурсии по местным музеям.
С начала проекта археологическая школа получала грант фонда «История Отечества». Также создатели собирали деньги при помощи краудфандинга. В 2021 году за месяц удалось собрать 301 300 рублей – это были 120% от заявленной цели в 250 тысяч рублей.
Формат археологической школы отлично позволяет заниматься популяризацией науки, распространением знаний. Мы показываем: археология выглядит вот так. Я-то этим занимаюсь давно – вёл кружки археологические, публичные выступления у меня были. Блог об археологии также веду. Это первый момент. Второй – то, что написано у нас в Конституции. Там говорится про право каждого гражданина на доступ к культурным ценностям. Получается, что мы, археологи, этим правом пользуемся – работаем с ценностями, откапываем их, в руках держим. Но было бы справедливо, чтобы и у других людей появилась такая возможность.
Как минимум – у тех, кто хочет. Из-за недостатка знаний в этой области возникают проблемы. Например, чёрная археология. И это даже не всегда про циничный грабёж исторических памятников, когда люди специально ищут сокровища и ценности, чтобы их перепродать. Есть ведь ещё любительский металлопоиск. У людей хобби – например, найти монетку. Они говорят: «А чего я плохого сделаю, если я найду монету или украшение? Всё равно ведь археологи ещё тысячу лет до этого места не доберутся». И с такими людьми тоже надо разговаривать, объяснять им, чем их деятельность опасна. Иногда это тяжело, но помогает увидеть другую сторону мира, другую сторону интереса к археологии.
На археологической школе в Старой Руссе рады всем, подчёркивает Павел Колосницын: каждый найдёт себе применение. Архитектор поможет в обмерах, фотограф сделает снимки, журналист поможет составить заметку в блог или местную газету. Все пригодятся.
Организаторы оплачивают участникам проживание и еду, некоторым, если далеко живут, и дорогу. В 2021 году на школу приехало 37 человек со всей России.
Дело процесса
Кирилл Самойлов продолжает свою импровизированную экскурсию в археологические дебри Старой Руссы:
– Всё, что ломали и выбрасывали средневековые рушане и новгородцы, до нас дойдёт. Это находки из дерева, кости, кожи, текстиля, бересты – всё это здесь есть. И это определяет ценность места. Памятников с таким деревянным слоем не очень много.
Возраст находки определяют при помощи дендрохронологического исследования. Оно позволяет датировать деревянные постройки с точностью до года, если дерево старше 50 лет.
– Со школы мы помним, что у дерева каждый год прирастает одно годичное кольцо, – отмечает начальник раскопа. – Его толщина зависит от климата. Кольцо нарастает либо тонкое, либо толстое. Совокупность колец на протяжении 50 лет позволяет сопоставить их толщину с эталонной шкалой. Благодаря этому мы можем определить, когда дерево было срублено – вплоть до года.
Участок, где находится Пятницкий раскоп, с археологической точки зрения очень перспективный, отмечает Кирилл Самойлов. Это центральная часть города с претензией на древнее освоение – с максимальным по мощности культурным слоем. Раскоп находится рядом с пересечением двух мостовых. На участке, где ведутся раскопки, стоял жилой дом, сени, комплексы, связанные с солеваренным производством.
– Владельческий сруб усадьбы сохранился больше, чем на пять венцов. Здесь жил хозяин. На первом этаже смонтирована печка. Но, исходя из этого, мы пока не можем сказать что-то целостное про владельца усадьбы: тут мы человека вообще не видим, – констатирует Кирилл Самойлов.
Всё потому, отмечает начальник раскопа, что археология – это наука, которая видит не факты, а процессы.
– Мы наблюдаем длительные явления, изменения. И что мы видим конкретно здесь? Во-первых, усадьба явно не рядовая. Об этом говорит её расположение в центре города, на перекрёстке двух улиц. Во-вторых, комплекс находок очень не рядовой. Встречаются и импортные изделия – например, обувь западно-европейского кроя. Это говорит о серьёзном благосостоянии семьи владельца, круг их экономических контактов был достаточно широк.
Берестяные грамоты второй половины XIII века связаны с процессом сбора налогов – там указан список лиц, который должен поставить определённое количество соли. Есть ещё грамота от предполагаемого владельца усадьбы Максима подчинённому Онанию с требованьем быстро прислать трёх верховых коней с сёдлами.
Последние два года старорусская археологическая экспедиция НовГУ продолжала находить на Пятницком раскопе фрагменты вооружения, которое принадлежало жителям города в XIII веке. Это наконечники для копий и стрел, топоры, перекрестие сабли. В 2020 году учёные обнаружили фрагмент кожаных ножен меча. В 2021 – часть кожаных ножен клинкового оружия и фрагмент клинка.
— Это говорит о том, что в середине XIII века жители усадьбы были довольно хорошо вооружены. Это не должно нас удивлять, потому что эта эпоха для Новгорода и особенно Руссы довольно военизирована. Обычно в этом контексте мы вспоминаем Александра Невского, шведов и немцев. Однако стоит помнить, что для самого Александра Ярославовича немецкая и шведская угрозы были не главными. Одной из важнейших угроз в середине XIII века для новгородцев была Литва, — говорит Кирилл Самойлов.
Литовские набеги доходили до Торопца, один раз иноземцы даже захватывали Русу. Поэтому город из тылового довольно быстро превратился в форпост.
— На южных границах Новгородчины строили укрепления, — отмечает Кирилл Самойлов. — Дипломатические и военные контакты Александра Ярославовича того времени говорят о том, что он старался обеспечить безопасность южных границ новгородской земли.
Вот и сейчас на раскопе иногда встретишь таких ребят, на которых посмотришь и подумаешь – ну по-любому викинги. А это студенты новгородского истфака. И очень патриотичные. О любви к родной земле во всех смыслах они говорят с охоткой.
Дело рук твоих
На средневекового воина вполне похож студент НовГУ Арсений Торчиленко: густая рыжая борода, массивное телосложение. Только рыцарского меча в руках не хватает – да кольчуги. Но и они у молодого историка в хозяйстве имеются. Арсений увлекается реконструкцией. Биография его довольно богата – для молодого-то человека: поступил в гидромет, признал этот опыт неудачным, начал искать себя. Поиски привели к волонтёрству на Пятницком раскопе, а после и на исторический факультет.
– Археология – это когда история открывается прямо перед тобой, – говорит историк и реконструктор. – Она опирается на жизнь людей. А не на то, что какой-то мужик написал в летописях. Тут, на земле, ты видишь, как всё было устроено. А ещё на раскопках надо работать не только мозгами: руки тоже загружены.
Спектр работ для участников археологической школы и студентов-практикантов довольно широкий. Они копают, таскают носилки, заносят находки на карту раскопа, вносят эти данные в электронную базу. В камеральной лаборатории находки отмывают, рассматривают, классифицируют и складируют. После – фотографируют и сканируют.
Если сработал человеческий фактор и человек пропустил находку, выручит металлодетектор. Им проверяют уже обработанный руками и вынесенный с раскопа земляной слой.
– Интересно, когда что-то находишь. Я люблю всем рассказывать, как я мыла череп собаки, череп коровы. Это прикольно: видишь, ковыряешь все эти дырочки палочкой, выковыриваешь оттуда грязь. Ещё мы как-то находили довольно большие кости – возможно, они были даже человеческими, – шутит студентка кафедры истории и археологии НовГУ Ульяна Поспелова.
В археологи она, честно говоря, даже не собирается. Говорит, работа грязновата – а душа требует чистоты.
А вот Михаил Хирк к археологии прикипел года три назад – когда впервые приехал поволонтёрить на Пятницкий раскоп. Так-то он физик-ядерщик из МГУ, сейчас учится в аспирантуре.
– Археология привлекает тем, что открытие буквально перед тобой, – говорит Михаил Хирк. – Раздвинул землю – и вот оно, в руках у тебя. Однажды я нашёл янтарный крестик. А чтобы сделать открытие в физике, нужно бесконечно сидеть и писать, писать, писать.
Увлечение археологией достигло таких масштабов, что аспирант думал даже сменить профессию. Но в стезе точных наук Михаил зашёл уже довольно далеко – настолько, что у него даже появились собственные студенты. Поэтому в физике всё же решил остаться.
– У археологии и физики есть кое-что общее. Например, радиуглеродный анализ. Это метод датировки находок через изотоп. Зная его период полураспада, можно датировать с точностью до плюс/минус 25 лет. Это один из мощнейших методов в археологии, который использует достижения ядерной физики. С его помощью в 50-е годы датировали огромное количество находок.
Дело семейное
Традицию работать ежегодно работать на раскопе в Руссе перенимают и столичные семьи. Вот, к примеру, чета Закарян. 11 месяцев в году они заняты своим бизнесом. Несколько недель на раскопе воспринимают как отдых.
– Второй год подряд проводим отпуск на археологической школе, – рассказывает Татьяна Закарян. – В студенческие годы я работала в Новгороде на Троицком раскопе с археологами. Тогда училась в Москве на архитектора, у нас была обмерная практика.
Любовь к археологии в семье была в каком-то смысле предопределена. Глава ячейки общества, Армен, — историк по образованию. В юности участвовал в раскопках в Армении и дело это до сих пор любит. Старший сын Арам увлёкся археологией в 10 лет. Даже начал посещать археологическую школу. Но там, как выяснилось, была сплошь теория. А руки хотели практики.
– Поэтому летом 2019 года мы всей семьёй решили поехать куда-нибудь на раскопки волонтёрами. Увидели объявление о наборе участников Старорусской летней археологической школы. Приехали, понравилось. В 2020 году не приезжали из-за пандемии. В 2021 — удалось, – говорит Татьяна Закарян.
– Полевая работа сложная, – добавляет Арам Закарян. – Тут нужно уметь различать структуру материала, знать его прочность. Освоить это за один день не получится. Например, ты видишь что-то похожее на кору, но это оказывается береста. Новичку сложно определить. Хороший археолог должен быть внимательным и трудолюбивым. Без этого в такой профессии ничего не добьёшься.
Дело принципа
Татьяна Семилеткина учится в Италии на археолога. Покопаться в старорусской земле она приехала на каникулы. А её первое образование – переводчик с итальянского языка.
– Выбор страны для обучения был очевиден, – улыбается Татьяна. – Кому не хочется в Италию. Вступительных испытаний там как таковых нет, но нужно пройти серьёзное испытание бюрократией. Долго подавать документы, долго ждать ответа.
В учёбе Татьяна специализируется на позднем Средневековье. Об археологической школе в Старой Руссе узнала из соцсетей. Тут-то и потянуло на родину.
– В Руссе и в Сиене, где я учусь, разные археологические контексты. Я участвовала в древне-римских раскопках – там более сухой грунт, и у нас было очень мало индивидуальных находок. Исследовали в основном жилые дома, замочные комплексы. А старорусская почва всё сохраняет, поэтому в ней можно находить какие-то небольшие бытовые предметы.
К слову, о бытовом. На Пятницком раскопе есть правило – по деревянному настилу и по земле можно ступать смело, но вот на деревянные брёвна, которых тут много, категорически запрещено. Почему? Об этом рассказала Мария Алексеенко – московская девушка в жёстких, чёрных брутальных ботинках. Она учится на археолога, закончила первый курс исторического факультета Государственного академического университета гуманитарных наук при РАН.
– Сначала я просто пришла на истфак. Но со временем поняла, что меня привлекает именно археология, – говорит Мария. – Однако провести всю жизнь копаясь в письменных источниках, в архиве, я не хочу. Это не моё. Хочу трогать материал, видеть каждую деталь перед собой.
– Вы учитесь на археолога, ещё и сюда на школу приехали. Вам что, в своём университете практики мало?
– Когда человек хочет стать хорошим специалистом, он постоянно и много работает. Я уже побывала на раскопках в Подмосковье, где работала с материалом погребения. Попадались кости – вероятно, после кремации. С почвой, которая хорошо сохраняет органику, я работаю впервые.
Археологическую школу Мария считает интересной формой взаимодействия учёных и людей, которые наукой просто интересуются.
– Когда целый раскоп не дилетантов, это сложнее. Потому что в воздухе чувствуется огромный состязательный дух. Это неплохо, но иногда его становится слишком много, тогда бывает сложно. Не могу сказать, что волонтёры тут, на раскопе, делают что-то плохо – они прекрасно выполняют свою работу, – резюмирует будущий археолог.
А теперь – о брёвнах. Ходить по ним нельзя, говорит Мария, чтобы не повредить. Они ведь тут по 800 лет лежат. Как-то неудобно прерывать такой долгий покой.
__________________
Работы на Пятницком раскопе проводит Центр археологических исследований и кафедра истории России и археологии НовГУ в сотрудничестве с Новгородским музеем-заповедником. Руководитель экспедиции и работ на раскопе с 2002 года — Елена Торопова. Начальник раскопа — Кирилл Самойлов.
Материал из архива университетского издания «Газон.Медиа»
Автор: Матвей Николаев
Фото: Юлия Козина, архив Старорусской археологической экспедиции
#археология #новгу #стараярусса #раскоп #археологическиенаходки #история