в октябрьском номере 1996 года. «Домовой» тогда был чуть ли не единственным глянцевым журналом на территории России. Cosmopolitan едва начал выходить на русском языке. До запуска российского Marie Claire оставался еще год. До первого номера русского Vogue – два года. Если кто и диктовал моду русскоязычным читателям, то «Домовой». Журнал возглавляла тогдашняя жена Владимира Яковлева Ксения Махненко.
Редакция находилась в старинном особняке на Ордынке: там было тесновато, но атмосфера дореволюционного дома способствовала как-то тому, чтобы разговаривать о красивой одежде, музыкальных и театральных премьерах, гастрономии, путешествиях и – благотворительности. Там, в этом особняке, Льву Амбиндеру выделили небольшой кабинет.
В первой подборке писем, которые подготовил к публикации Амбиндер, одна женщина просила 7 миллионов рублей на реабилитацию для сына, получившего травму позвоночника. Другая просила 30 миллионов рублей на операцию для дочери, страдающей от порока сердца. Третья надеялась получить 1,5 миллиона рублей, чтобы оплатить себе операцию на позвоночнике и избавиться от мучительных болей.
Это были огромные по тем временам деньги. Доллар в 1996 году стоил 5,5 тысячи рублей. То есть операция на сердце – 30 миллионов рублей – обошлась бы просителям примерно в 5,5 тысячи долларов. Сумма непредставимая. Обычная пенсия тогда не превышала 200 тысяч рублей (36 долларов). Хорошая зарплата рабочего или служащего никогда не превышала миллиона (182 доллара).
Между тем были уже и люди, которые оперировали совсем другими суммами. Не единожды случалось так, что у дверей маленького особнячка на Ордынке после очередной публикации останавливалась черная BMW с тонированными стеклами, наиболее распространенный транспорт тогдашних бандитов. Из машины выходил человек и приносил в редакцию чемодан денег – 10 миллионов рублей или около того.
Лев Амбиндер и Владимир Яковлев с самого начала решили, что за происхождением денег, пошедших на благотворительные пожертвования, следить не будут.
Впрочем, в 90-е годы совсем чистых денег и не бывало. Налогов не платил практически никто.
Мешок воблы
Лев Амбиндер настаивал, что должны же жертвователи получать от своих пожертвований какую-то пользу. Славу, например. Амбиндер предлагал публиковать в «Домовом» портреты щедрых жертвователей, писать о них статьи, брать у них интервью и создавать постепенно что-то вроде филантропической доски почета.
Яковлев говорил, что ничего этого не нужно и прославление благотворителей не поможет, а, наоборот, испортит дело. Россия – православная страна, какими бы незаконными методами жертвователь ни добыл излишки денег, отдать он их хочет в полном соответствии с Евангелием: тихо, так, чтобы «правая рука не знала, что делает левая».
Яковлев и Амбиндер даже поспорили.
Первый ставил ящик коньяка «Хеннесси», если жертвователи потребуют публичного восхваления себя. Второй обещал привезти Яковлеву мешок астраханской воблы, если читатели будут жертвовать деньги без всякого упоминания их имен в прессе.
В декабре, когда вышло уже три подборки писем в «Домовом», когда люди жертвовали и жертвовали деньги, но ни один не заикнулся ни о каком пиаре взамен, Амбиндер признал поражение – явился на совещание к Яковлеву с пудовым мешком воблы на плече.
Продолжение следует.
Главы книги:
Полная версия книги опубликована на сайте Русфонда - https://25.rusfond.ru