Да, это страшнее, чем любой фильм ужасов, потому что там липкие монстры жрут людей как они есть, чавкая и хрустя. А эти, с виду маленькие и невинные, пожирают наши души.
В метро уже никто из парней не смотрит на девушек. Вот сидит она напротив, голоногая, в облегающей майке, – никому дела нет. Все парни уставились в телефон. Один кино смотрит, другой наяривает в вотсапе, третий играет в танчики. Впрочем, и девушка занята: она изучает инстаграм подружки, которая в Турции отдыхает. А подружка на пляже в Турции шарашит селфи – одно за одним. Она не купается, не играет в волейбол, не пьет мохито. Ей не до простых человеческих радостей – у нее селфи. Тридцать восемь штук в час.
Я уже забываю лица друзей и подруг. Нет, мы встречаемся. Но каждый смотрит в свой телефон. Сидим часа полтора молча, пьем кофе, стучим по кнопочкам. Потом расходимся. Хорошо посидели.
Недавно встретился с другом, не виделись года два. И тут ему начали звонить. По работе. Говорю: «Воскресенье, какая работа?». Извиняется: «Вдруг что-то срочное?». Это срочное тянулось всю встречу. Уже когда вышли на улицу и он садился в такси, спросил быстро: «А вообще как дела, нормально?». Я отмахнулся: «Прочитаешь в фейсбуке».
В кафе встречается юная парочка. У них явно первое свидание, в вазочке трогательная пурпурная роза. Оба уставились в свои телефончики. Что, интересно, пишут эти романтики? Она – подруге: «Ой, он такой классный, лилию подарил! А чо та помада, ты купила?». Он – другу: «Симпотная, ага. А мы по пиву когда?».
Через полгода они пойдут в загс. Глядя в свои телефончики. Начнется счастливая семейная жизнь. Никто никому не мешает, оба глядят в свои телефончики.
Кстати, вы видели мамаш на детских площадках? Они не играют с детьми, те сами копошатся в песочнице, развлекают себя как могут. Мамы глядят в телефончики. Они – их драгоценные бейби, а не грязные малыши. По биологической инерции женщины еще рожают и вскармливают, но вообще – занятие тяжелое и нудное. Дети кричат, болеют, спать не дают. А телефончик – вот зайка, лапушка, загляденье.
Когда дитя чуть подрастет, ему в руки суют телефон: «Бери и молчи!».
Мы строчим в мессенджер – дюжине человек сразу, путаем имена и темы. Нам кажется, что у нас в ладони весь мир, что мы в центре информационных потоков, что мы всем очень нужны.
Злодей 4G превратил наши сердца в модемы.
По улицам ходят зомби, натыкаются на столбы и бетонные клумбы. Никто ничего не замечает вокруг, все глядят в телефончики.
Вот мечется старушка-провинциалка, случайный живой человек в городе зомби. «Извините, а как пройти на Неглинную?» Брезгливый взгляд на старушку: «Куда?». «На Неглинную, это где-то здесь...» – «Не знаю. Включите навигатор». Старушка в ужасе отшатывается, ее сминает толпой, она стекает в канализацию, вместе с окурками. Прощай, старушка, ты была лишней в нашей цивилизации.
Зрители приходят в театр. Там их ласковым голосом просят отключить звонки и не пользоваться телефонами во время спектакля. Как бы не так! Мы в театр ходим на сцену смотреть, что ли? Что там интересного? Лопахин собирается вырубать вишневый сад, тоже мне новость. Самое главное – в телефоне. Зачекиниться в театре, почитать комменты, зашарашить селфак, наконец.
Известные актеры мне жаловались: им со сцены прекрасно видно, как зрители сидят в телефонах. Как озаряются голубым светом прозекторской лица в зале. Жутковато, но актеры играют, сжав кулаки.
Конечно, мы спятили. Все дружно, бесповоротно. И нас это совсем не тревожит. Наши души сожрали, но мы и не паримся. Пусть Лопахин вырубает этот гребаный сад. И ставит вместо него вышку связи. Чтобы Раневская могла безотрывно смотреть бьюти-блогеров и ставить всем лайки.
Алексей БЕЛЯКОВ