Как европейская мечта довела простого украинца до койки в запертом на ночь подвале
Текст Филиппа Фиссена
«Поведай нам, как душу в плен берут», – спросил как-то Данте у ясеня. С тем же вопросом обращаюсь и я к своему украинскому некогда приятелю, уверовавшему в европейскую мечту.
Мечту для него европейцы давно оформили наглядно и явственно. Комикс, создаваемый медиаподразделением Пентагона, красочен, прост: «Когда НАТО с вашей помощью (подразумевается – вашими телами, разбросанными вдоль Смоленской дороги) возьмёт Москву, мы дадим вам пошуровать в домах Миллера – Сечина на Рублёвке».
Наш друг Мыкола сразу был заинтригован. Но сначала робел. Тогда обратились напрямую к крикливой жинке его. «Кружевные», – шептал искуситель и безошибочно попадал в самую мягкую от переваренных вареников плоть семьи Мыколы.
Жинка берётся донести змеиное послание до очкующего нытика, упускающего последнюю возможность «пожить як люди». Она поднимает визг. Децибелы и частота вибраций производят воздействие – Мыкола берёт кастрюлю из-под борща, сформировавшего его «генетичный кид» и надевает на голову. Теперь это шлем нибелунга, делающий невидимым его желание пошарить в чужом доме. Ведь, пока он раскидывал тем, что закипало возмущённо под кастрюлей, более ловкие мыколы уже пробежались по резиденции правительства в Межигорье и растащили золотые унитазы (импортные – Украина такие не производит) по своим хаткам.
Так шлем и обида на собственную нерешительность в важнейшем вопросе, поставленном жинкой как никогда ребром, обращают Мыколу в цезаря, идущего воевать с варварами, в носителя идеи.
Разумеется, русский сосед Иван не может предложить своему другу Мыколе ничего столь же сияющего, как этот блистательный приз. И сразу проигрывает информационную войну. Ну, в самом деле, что Иван может предложить? Худосочную Польшу? Словакию, повёрнутую услужливым задом к Германии, а оскаленным передом к украинской границе, где ей в открытый жадный рот воткнут конец газотранспортной системы, из которой Мыкола привык брать по ночам газ? Взять штурмом Миланский центральный вокзал, где Мыкола с соотечественниками ожидал найма на нелегальную халтуру от владельцев этого невольничьего рынка – балканских золотозубых бандосов? «Нет, твой голос нехорош. Слишком мало ты даёшь».
Плюнув в Ивана напоследок, Мыкола идёт ближе к трибуне майдана, где собрались бескомпромиссные борцы с коррупцией – экс-министры из правительств разных лет, – Мыкола их видел по телевизору. Он им доверяет. Экс-министры обещают Мыколе, прикладывая руку к сердцу и тут же взмахнув ею в римском жесте, европейскую пенсию – благоденствие без трудозатрат. Разумеется, ночной отбор газа из трубы будет сохранён, тем более что теперь это не воровство, а восстановление справедливости. Ведь Иван «отжал» у Мыколы Крым, в котором тот был пару раз.
Оказалось, что на территории унитарного королевства Нибелунгов проживают не только Мыколы, но и потомки Иванов, что «понаихалы» после войны, которую вёл лично дед Мыколы против Радяньского Союза и Германии одновременно, стреляя из схрона в учительницу из выданного германцами шмайсера. И, чтобы получить германскую пенсию, Мыколе надо сейчас чуток попужать этих в Донбассе, что недовольны новой властью экс-министров.
Мыкола бы в Донбасс не поехал, но убедили вой и брань жинки, поверившей, что полторы тысячи гривен в день, обещанные экс-коррупционерами, теперь борющимися с коррупцией по-европейски, могут попасть в бюджет соседской семьи.
Мыкола на броне танка – одного на десяток разворованных из тех, что остались от Радяньского Союза, – едет восстанавливать свою территориальную целостность, которая досталась ему из сшитого вождями Радяньского Союза – коренными природными украинцами Троцким и Зиновьевым.
Мыколе не нравится Троцкий-Бронштейн. Он подозрительный. Мыкола против, шоб Троцкий был украинцем. Пусть украинцами лучше будут Сергей Королёв и фельдмаршал Манштейн, если уж без «штейнов» не обойтись. Теперь Мыкола сам может менять будущее, настоящее и прошлое.
В Донбассе Мыкола отхватил по морде. Обидно, что от шахтёров, которых презирал за их трудоёмкое занятие вместо приличествующей настоящему казаку контрабанды. Но Мыкола сам пишет историю на своих портянках. Нет, он выхватил подзатыльников от хмурого и многочисленного хана Ивана, а не от шахтёра.
Мыкола грозит Ивану, стремится всячески задеть его, оскорбить, не забывая совершать ночные вылазки за газом уже среди бела дня – он теперь ветеран и может останавливать солнце, подобно Навину, ещё одному украинцу.
Так проходят годы, а вожделенной мечты всё не исполнилось. Спина Мыколы побурела в земляничных полянах Польши. Ниже спины посинело от пинков надсмотрщиков и тех ветеранов АТО, которые самоорганизовались в отряды погонщиков мыкол на подённые работы, в окопы и вон с пляжа, на котором что-то раздают, но не для всех. Также есть несколько отметин от мовного патруля, когда Мыкола срывался по забывчивости с неудобной мовы на привычный русский.
Мыкола хотел даже жаловаться новому президенту, что мечта задерживается. Он наслюнявил карандаш и занёс руку над алчущим слёз листком бумаги. Президента он выбирал сам. Ему так понравился сериал, снятый дружественным «Парамаунт пикчерз» (по заказу всё того же Пентагона) на мыколины деньги. В нём на без пяти минут президенте ладненько сидел итальянский костюмчик из детского отдела. И тот на чистом русском обещал Мыколе мир, процветание и пошарить в карманах экс-президента за неимением доступа в дома Миллера и Сечина, где президент выступал на корпоративах, пока Мыкола отстаивал территориальные целостности.
Президент сам пришёл к Мыколе в кухню на Новый год, в его не до конца запрещённый телевизор, и вкрадчиво продудел, предваряя жалобы Мыколы, предвыборно покорил мыколину жинку хрипловатым носом: «Ну я ж говорил тебе, шо я еврей. Чем ты слушал, Мыкола? Я – чужой. Знаешь, какая тяжёлая судьба у моего народа? А ты тут с проблемами своего…» И, шмыгнув напоследок увеличившимся хоботком, скрылся в Омане.
Мыкола, обманутый в мечтах, согласившийся стать убийцей за полторы тысячи гривен, битый польским паном и нацистским хлопцем, хмурым шахтёром и крикливой жинкой, идёт ныть в церковь. Куда христианину податься? Но церковь его сожгли патриоты, а другую захватила секта святого Бандеры, и только ему теперь молится и служит требы, а Господь тех молитв не принимает.
«Мечты, мечты! Где ваша сладость?» И вот свершилось то, к чему стремились и экс, и нынешний президент – они вызвали к себе Ивана на танке.
Мыкола на этот раз оказался умнее президента, переодевшегося в мешковатое и ношеное, переставшего мыться и только ковыряющегося между пальцев ног, не переставая гнусавить чушь. «Да он же еврей!» – заметил восхищённый австрийский художник (зачёркнуто) актёр Шварценеггер, всю свою карьеру продвигавший на экранах культ бессмысленного насилия и безудержного милитаризма. «Нужно дать ему бомбы, а то свои-то они все распродали ближневосточным террористам. Как же он будет убивать славян по обе линии окопов, если не дать ему бомб?» – подхватили другие актёры, заседающие в тёплых креслах Еврокомиссии и Сената.
Летят бомбы в обе стороны. Мыкола поумнел и начал предугадывать желания жинки до того, как она начнёт кричать, – он теперь читает комиксы в Германии, в которых ему немцы показывают, как надо правильно испражняться в их унитаз, учат азам прямохождения. Так он вступил в ЕС и НАТО и ждёт пенсии в подвале спортивного зала, где у него своя койка в верхнем ярусе нар, а у жинки – своя.
Одна беда: за газом теперь по ночам не выйдешь – дверь заперта до утра, «и медлительно двигалась тень часового». А газ продолжает себе течь по трубе. У «Газпрома»-то мечты сбываются, за рубли.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.