Это история собаки одной из самых моих любимых пород. Речь пойдет о южно-русской овчарке по кличке Викинг. Пересеклись мы с ним в середине 90-х годов.
Искали в питомник кобеля южака, подходящего нашим сукам, приобретенным ранее. В то время в Иркутской области южаков практически не было, а возить на вязки злобных охранных сук за тридевять земель удовольствие ниже среднего. Потому было решено приобретать кобеля. Желательно взрослого. Чтобы помимо племенной деятельности, мог и работать на охране сразу. За несколько лет до этого на выставках Иркутска мелькал кобель-южак, но потом исчез с поля зрения и никто не знает где он и что он.
И совершенно случайно узнаю, что в Иркутске есть 5-летний южак, которого готовы продать. Позвонили хозяину – Правда? Правда, приезжайте, но продаю дорого, порода редкая, а он у меня ого-го-го какой крутой! С родословной, да! Цену заломил… ну ооочень круто заломил! Я уже цифр не помню, исчислялось миллионами тогда, но реально цена высокая даже для взрослого титулованного кобеля. А там родословная есть, титулов нет.
Директор денег дал. Раз надо, так надо. Выдал нам водителя и автобус для перевозки. Ехайте, други, за собачкой, но смотрите, чтоб собачка была хорошая!
Приезжаем…
Выходит колдырь. Синий и с сивушным перегаром. Приглашает зайти во двор.
Зима. Сибирь, напомню. Будка без сена-соломы, со щелями, в которые я пролезу. Котелок с замерзшей в камень бурдой, середина выгрызена. На цепи, прикрученной проволокой к столбу, сидит ком чего-то непонятного. Он с ревом атакует нас, но цепь не натягивает, останавливается. Рычит… Там не то что глаз, там зубов не видно, насколько все у него слипшееся и закатанное. Это нечто практически не двигает задними ногами. Держит их вместе и пользуется как одной ногой, растущей посередине. Сбившееся руно на голове-корпусе-хвосте в единое целое…. Вонища от него несусветная гнилью, тухляком, мочой и дерьмом.
Хозяин вынес родословную. Расхваливал это нечто, мол, охранник ваще зверь! Это жена его занималась, ее собака, а потом они развелись и собака осталась у него. Но он вот…, трагедь у него, жена бросила. Пить начал. И уж несколько лет без «беленькой» жить не может. А собака – друг, да. Любит собаку очень, но денег нет, кормить нечем, просто вынужден продать вот такую охрененную собаку. От сердца практически отрывает!
Собака та самая. Которая исчезла из поля зрения кинологов. Привезен он был из Владивостока. Родословная действительно достойная. Происхождение то, что нам надо. Но…. Я не представляла - как показать эту собаку директору и объяснить, что вот ЭТО стоит таких денег…
А собаку жаль… Нельзя тут собаку оставлять. Подаю ему наше снаряжение.
- Ну, ладно. Снимайте с цепи, надевайте намордник, наш ошейник с поводком, забираем.
А в голове – побреем до как-нить до показа директору. Будет лысый, всё не так страшно, как вот это бесформенное нечто.
Алкаш подходит к собаке, пытается откопать ошейник, тот с ревом вцепляется ему в руку и начинает рвать. Отскакивает. Хозяин берет лопату и по собаке – Хрясь! Викинг ныряет под лопату, хватает его за ногу, рвет к себе, валит с ног.
Тут мы подскочили, отвлекли, хозяин отполз. Опять за лопату.
А я ему говорю:
- Покалечите собаку, забирать не будем. Нам инвалид не нужен.
Сел, плачет, руки трясутся. Попросил какие-то копейки на опохмел, а то без этого его и собака не узнает. Дали. Сбегал похмелился. А мы всё во дворе сидим, ждем, разглядываем кобеля. А что глядеть-то? Ничего там не видно. Убожество!
Вернулся. Новая его попытка подойти к собаке завершилась точно также как и первая. Сидит уже весь перебинтованный (хорошо, что в нашем автобусе была аптечка с бинтами), у него даже этого дома не было.
- Вы будете его забирать? – спрашивает с надеждой.
- А как? Вы его даже с цепи снять не можете.
Заплакал. Запричитал, что он его застрелит. Я с издёвкой:
- А что ружье есть?
- Нету… Так забью. Сволочь он! Убью все равно!!!!
Замаячившие было деньги уплывают из рук. Обидно, конечно. И собака в этом виновата, ага.
И тут я ему говорю. Не стоит эта собака таких денег. Дадим вот столько-то, на пару пузырей тебе хватит. Собаку заберем сами. Устраивает? Или уходим.
А выбора у него особо и нет. Или пара пузырей или вообще ничего. Пузыри победили. Согласился.
А я с первых атак кобеля на хозяина поняла причину его агрессии. Он не натягивал цепь – раз! Ошейника было не видно в колтуне – два! Он не позволял прикасаться к шее – три! Паззл сложился. Скорее всего, у него ошейник врос в кожу. Боль – вот причина его поведения.
По молодости инстинкт самосохранения у меня работал не очень качественно. Сейчас я бы на такое не решилась, наверное. Тогда - запросто!
Я молча, не подходя к собаке, просто нагло и смело пошла и скрутила проволоку, которой была примотана его цепь к столбу и сказала:
- Вики, пошли!
Хозяин просто взвыл от того, что он не догадался скрутить цепь, а лез только к ошейнику.
Викинг ВСЁ понял. И пошел.
И даже ни разу не оглянулся ни на свой дом, ни на хозяина, ни на будку. Я старалась не натягивать цепь, следила, чтобы она всегда была провисшей. Вышел за калитку, дошел до автобуса и полез по ступенькам, на которые я ему указала рукой. Пришлось подсаживать, потому что задние ноги у него вообще практически не двигались. Но он позволил подсадиться. Там лег на передней площадке и лежал всю дорогу. А я ему говорила, что теперь у него будет новая жизнь, его никто не будет бить, будут хорошо кормить и пр.пр.пр.
Привезли, завели в отапливаемый вагончик питомника. Там дала ему наркоз и мы с напарницей его несколько часов стригли. Извели хренову тучу ножниц. Сначала парикмахерских, потом канцелярских, заканчивали уже хирургическими, которыми пришлось пожертвовать, потому что все они приходили в негодность после нескольких квадратных дециметров стрижки.
Стриженный Викинг оказался еще страшнее, чем нестриженный.
Скелет!!! Не просто обтянутый кожей, казалось, что у него шерсть росла сразу из костей! Настолько кожа была иссохшейся.
Ногами он не мог шевелить, потому что шерсть на бедрах и голенях у него срослась намертво в единый колтун, настолько плотный, что ноги не отделялись одна от другой. Одна из голеней оказалась со старым переломом, сросшимся без какой-либо иммобилизации, потому не совсем ровно.
Шея… Мы сразу решили, что Викинг никогда не будет у нас работать на блоке на цепи. Только вольер и свободное окарауливание. С шеей мы провозились долго. Там было месево из некротических тканей, колтунов и ошейника. Хорошо, что была зима, а то бы еще и с опарышами бороться пришлось.
А потом пришел директор…. Дядечка он был строгий и мы его немного побаивались.
Выражение его лица, когда он пришел лицезреть свое новое приобретение, я помню до сих пор. Мы не стали ничего придумывать и рассказали как есть. Что кобель классный, только вот с хозяином не повезло. Мы его обязательно восстановим! Честно-честно! Купили мы его совсем по дешевке, за два пузыря самогона, вот деньги заберите.
Но директор сказал, что мы долбанутые на всю голову (он применил другое слово, которое в приличном обществе не употребляют). Деньги забирать не стал, сказал потратить их на лечение собаки, а остальные разделите между собой. И бурча под нос – Долбанутые…, ой, долбанутые…., ушел.
В вольер стриженного не посадишь, зимовал Викинг у нас в вагончике. Характер у него оказался презамечательнейший! Ни разу он не проявил агрессии ни ко мне, ни к напарнице. Позволял делать уколы, обрабатывать шею. Аппетит у него был отличный, округлялся просто на глазах. И к весне уже был вполне приличный. Обрастал шерстью, и так как она была недлинной еще, имел задорный щенявый вид. Угрюмость испарилась, получился веселый и жизнерадостный пес!
Потом стали его потихоньку привлекать к работе. Учить кусаться его не надо было. Это он умел сразу. Хватка у него была сильная, но очень короткая. А злоба – выше всех похвал! Быстро подготовился и сдал караульную службу на 1 степень. Были небольшие траблы с подбором корма с земли. Все-таки, голодная жизнь сказывалась. Но соседний воинский питомник подарил нам замечательную самодельную конструкцию для отучения от подбора с земли – машинка на батарейках с проводочками с небольшим разрядом тока и отучили его от этой пагубной привычки за один раз. Заниматься с ним было сплошное удовольствие. Несмотря на сломанную и неправильно сросшуюся голень, Викинг был очень скоростным и стремительным. И хромота была заметна только при движении шагом.
Как мы Викингу и обещали, его не сажали на блок. По пальцам можно пересчитать его ночные дежурства на цепи. Обычно работал он на территории в свободном окарауливании в компании с двумя южачками Альбиной и Белкой. Получили мы от него пометы от них практически одновременно. Родились они с разницей в два дня.
И директор нам дал задание сформировать большую собачью стаю для охраны. Вот хотел он именно стаю! Это было задание из заданий. Формировали мы эту стаю в течение почти двух лет из щенков южаков и кавказов. Растили их вместе в одном огромном вольере, постепенно выявляя излишне злобных друг к другу и излишне мягких, которых забивали остальные. Неуживчивых продавали. А тех, кто мог существовать бок о бок, оставляли. И из 32 щенков одного возраста, растущих вместе, и их родителей, у нас получилась стая из 11 собак. 8 молодых (7 южаков и 1 кавказец) и 3 взрослых южака – Викинг и Альбина с Белкой. Между собой драки со временем свелись к минимуму. Демонстраций и устрашений было достаточно. Лидером был Викинг. На тот момент неоспоримым. Взрослые южачки Альбина с Белкой (две сестры от одного отца, но разных матерей) были очень дружны между собой, жили в одном вольере и спали в одной будке. И щенков растили вместе.
И ведь действительно стая работает шикарно! На блоки по периметру собак мы не высаживали, когда они работали. Территория огромная. Они сами делили участки. Альбина сидела на весовой перед сторожкой и охраняла самый вход и небольшой пятачок. Белка с молодыми курсировала по всей территории. А Викинг…. Викинг поступал как самый настоящий лидер-начальник. Он забирался на большую кучу опилок и там дрых всю ночь. Опилок было до фигища! Целый Камаз привозили для нужд питомника. Куча большая. Высоко сижу, далеко гляжу. И я думала, что Викинг халявит конкретно. Работали девки и молодые. А Викинг только поутру слезал с опилок, отряхивался, делал потягушечки и шел в вольер. Отработал, словом.
Во время работы стаи, нас (вожатых) обязывали дежурить ночами. Сторожа вообще не выходили из сторожки, сидели только на телефоне. Они собак не касались, южаков боялись, а уж толпу южаков… Я б тоже боялась, если бы не растила их с самого рождения. А при обходе территории, Альбина сопровождала меня сама, без команд и подзывов. Как только услышу, что Белка с молодыми залаяли, мы с Альбиной срывались и бежали смотреть, что за шухер. А Викинг, максимум, поднимал голову. И продолжал спать.
И я решила его проверить. Белка с молодыми ушли на дальняк (дальние гаражи на территории). Альбину привязала к воротам, чтоб не мешала. Сама надела чужую большую фуфайку и побежала от сторожки по направлению к складам.
Викинг, слетел с опилок беззвучно, как тень…
И я уже, осознав, что творю какую-то херню, сбрасывала на ходу фуфайку и кричала – Вики, Вики, это я!!!!
Блин, реально страшно стало!
Викинг долетел до меня, узнал, повилял хвостом, мол, ты так больше не шути! И опять полез на гору. Всё он видел с высоты, следил за обстановкой, просто не считал необходимым бегать с проверками. На это молодые есть. А как только понял, что посторонний на его участке, а молодые далеко, так и сработал.
Потом так сложилась жизнь, что я ушла с работы и уехала из города. С ними работали другие вожатые. Опытные. Они неплохо сработались со всеми собаками. Но я была на связи, регулярно узнавала как дела у моих подопечных.
Потом питомник расформировывался, не помню уже какой причине, и собак пристраивали. Кого-то удачно, кого-то не очень. Молодых южаков пристроили хорошо. Белку забрала себе домой напарница. Альбину было малореально пристроить, она была не просто злобная, а лютая в своей злобе. Ее вообще стрелять собирались. А Викинга временно забрали на автостоянку в питомник кавказов. Сидел он там опять на цепи, к себе не подпускал, кормили буквально с лопаты.
Так что приехала я из другого города (к тому времени я жила в Усть-Илимске) и уговорила знакомого водителя довезти нас с собаками на грузовике до Усть-Илимска. Забрала Викинга и Альбину. Они оба к тому времени были уже достаточно возрастные, но характера не утратили. Ехать им пришлось в крытом кузове, коротко привязанными. Почти 900 км. Останавливались, выгуливались. Очень быстро они научились запрыгивать в кузов. Викингу было тяжело брать такой барьер, но он старался и с моей помощью у него получалось. Почему в кузове? А где? В кабину не посадишь, там водитель. Сожрут и как зовут не спросят. А про клетки-боксы в те времена мы слыхом не слыхивали. Словом, как-то вот доехали. И даже не скажу, что поездка мне запомнилась какой-то сложной. Обычная.
Завела я их домой. Они оба уже были опять закатанными вусмерть. Стригла, мыла, чесала. Разместила на застекленном балконе, чтобы не встречались с моими собаками. В принципе, они себя отлично вели в квартире. Но у меня на тот момент было собственных три немецкие овчарки!
А самая большая проблема – это были прогулки с ними. Южаки, работавшие на охране, растравленные до лютой злобы, и наученные рвать любого, кто появится в их поле зрения…. Это был трэш!
В городе держать подобных собак очень и очень сложно. Потому что опасно! Потому я стала искать варианты с их пристройством.
И удалось разместить их на автобазе, где работал опытный собачник, умеющий работать с крупными и злобными собаками. Им построили хорошие вольеры, только после этого я их перевезла. Планировалось, что день они будут в вольерах, а ночь работать свободно на территории. С ними долго пытались наладить отношения. С Викингом получилось чуть быстрее. С Альбиной подольше. Несколько раз моталась по звонку, что Аля вышла из вольера, и никто не может зайти на территорию. Приезжала, заводила ее в вольер.
Но постепенно им удалось наладить с ними контакт и они дожили на этой автобазе оставшиеся годы.
Благодаря таким собакам, как Альбина и Викинг, в южаков я влюбилась на всю жизнь. Больше, правда, так тесно с ними не сталкивалась. Но знакома с некоторыми владельцами этой замечательной породы. Слежу за их собаками и их успехами.
На фото не Викинг. У меня нет его фотографий, к великому моему сожалению. Это фото по моей просьбе предоставила владелец питомника южно-русских овчарок «Белая Ворожея» Подобедова Татьяна. На нем великолепный Мажор из г. Санкт-Петербург вл. Мельчина Светлана.