Во времена не такие уж и далекие, чтобы считать что этой истории не было, на Речном хуторе жил бонд, то есть свободный землевладелец, Йоун. Дом, некоторое хозяйство и, пугающие соседей, тайны, вот и все чем он владел. По причине скверного характера отца, его дочь Гудбьерг жила отдельно, а жена давно и тихо скончалась.
Однажды и ему время пришло. Гудбьерг стала владелицей дома, овчарни, приличной отары, кое-какого скарба, в общем всего того, что, как правило, составляет типичный исландский хутор. Из необычного была лишь баранья лопатка, в которой зачем-то просверлили дырки, а затем заткнули их пробками.
Перед смертью Йоун предупредил, что в кости заключен дух, сила которого неуемна и загнать его обратно, выпустив однажды, будет очень трудно. Потому, говорил умирающий отец, нужно хорошо подумать, а стоит ли вытаскивать пробки из отверстий.
Коль пошло такое дело, и после смерти отца Гудбьерг сама стала бондом, то она быстренько вышла замуж за работящего и хозяйственного парня по имени Эйрик. В связи с тем, что кроме умелых рук и недалекого ума, у новоиспеченного мужа ничего не было, то они переехали на Речной хутор.
В соседстве с молодой семьей, жил бонд по имени Сигурд. Земли у него было мало, дом плох, и он старался пасти своих овец кочуя, в том числе, по землям соседей. Так, он остановился на берегу Кремниевой реки, где решил сделать летовье.
Однако потом, Сигурд решил отгородить себе часть земли. Ту самую, что занял временно на лето, и которая некогда принадлежала Йоуну. Пока старик был жив, соседи боялись его. Его, но не Гудбьерг. Своих притязаний на самозахват он не скрывал и, тем самым, разжег вражду с молодой семьей.
Надо отметить, что помимо хутора, дочь Йоуна унаследовала не только загадочную баранью кость, но и непростой, и неуживчивый характер. Дом, земля и муж - тюфяк были единственной и главной ее собственностью, а потому, она решила, что пора вытаскивать пробки.
Поначалу, из бараньей лопатки повалил густой дым, потом он собрался в облако, которое вскоре, стало некоей женщиной. Если, конечно, призрака умершей, то есть Скотту, можно так назвать. Гудбьерг решила, что коль скоро дело начато, то его надо доделать и приказала духу выгнать вероломного Сигурда с летовья и берегов Кремневой реки, как можно дальше.
С этого дня Сигурд не мог ни спать, ни пасти овец - его всюду преследовали страхи, периодически становящиеся ужасом. Сложно сказать, когда его оставили демоны. Тогда, когда он ушел с земли Гудбьерг или преследовали дальше, а может они с ним и сейчас. Так или иначе, но следующей весной он продал свой участок и уехал не известно куда.
Как только Скотта выполнила приказ новой хозяйки, она снова явилась к Гудбьерг и спросила, что ей делать дальше. Залезать обратно в баранью лопатку она не хотела, а сидеть без дела - не могла. Дочь Йоуна не во всем была похожа на отца, а потому враждовать бесконечно не умела. Чем занять призрака умершей, она не знала и потому дух принялся за нее, что-то делать все равно было надо.
Очень скоро Гудбьерг сошла с ума, а Скотта, которую так никто и не заключил обратно в баранью кость, переходила по наследству всем, кому доставался Речной хутор, что на берегу Кремниевой реки. Соседи и по сей день обсуждают, что земли Йоуна порождают безумие, а потому, на них никто больше не претендует.
