Глава 25.
- Главное, ты не расстраивайся, я всегда буду рядом.
- А во время операции?
- В операционный блок меня не пустят, но у дверей операционной я точно буду молиться, и ждать тебя.
- Коля, я стану такой страшной, у меня остригут волосы и я стану похожа на мальчика.
Я рассмеялся.
- А ты и есть мальчик, — прошептал я, собрав, её волосы сзади в пучок, прижав ладони к голове. – Сейчас ты и выглядишь как стриженый мальчик, без волос. Самый настоящий мальчик, только взрослеющий.
- Мне так неловко.
- Знаешь, что милая, – заметил я. - Если ты после операции станешь мальчиком, я тебя всё равно не перестану любить.
Маша, поцеловала меня в губы и рассеялась.
- Ты хохочешь как сумасшедшая, — с улыбкой на губах заявил я.
- Ты удивительный. В тебе столько всякого разного, я даже не понимаю, как всё это уживается в одном человеке?
- Вот такой я твой муж!
- Коленька, ты этим заявлением о мальчике, признался мне в любви?
- Да.
- Это самое сильное признание.
- Почему?
- Потому, что ты впервые мне признался в любви.
- А раньше?
- А раньше ты, просто говорил, что любишь.
- А теперь?
- А сейчас в твоих словах присутствует глубина, участие и любовная страсть.
- Маша, нам пора. – Заметил я. – Ты одевайся, а я пойду, заберу машину со стоянки и подъеду к подъезду.
- Хорошо любимый.
- Знал бы кто, как мне дались тяжело предыдущие три месяца моей жизни, — вспомнила Маша, отправляясь в спальню и сбрасывая на ходу с себя халат. – Почему так холодно? Я продрогла. Это всё из-за открытого окна в спальне и на кухне. Сквозняк охладил спальню и застудил меня.
Маша присаживается на край кровати и натягивает на ноги носки.
- Промозглость поступает через ноги, — бормочет она себе под нос.
Потом она надевает тонкий пуловер под самое горло и натягивает облегающие джинсы.
Подходит к зеркалу, улыбается своему отражению и направляется в коридор. Обувается в тёмно-синие мокасины и выходит на лестничную площадку. Захлопывает входную дверь квартиры и спускается по лестнице на нижний этаж подъезда.
- Конечно, я все эти три месяца бесилась и капризничала, — рассуждала Маша, сидя на пассажирском сидении рядом с мужем. – Я потеряла контроль над собой. Я стала, зависима от молодого любовника. Всю жизнь муж выполнял любые мои капризы и сумасбродства. А с Костей я сходила сума, попав в зависимость: ждала, когда он напишет или позвонит.
- Как я могла терпеть всё это: каждый день по нескольку раз проверять второй телефон, ища там сообщения от любовника, впадая в отчаяние от отсутствия посланий. Сейчас я даже себе не могу объяснить, как я переживала, изнывала от нетерпения.
- Эти «червивые» слова Кости, — улыбнулась она и перекривила себя же, — переживала, терзалась.
- Что ты сказала? - спросил я, не расслышав её слов.
- Это я так, кое-что вспомнилось. – Ответила Маша. – Невозможно выразить словами физическую боль, которая разрывает плоть. Боже мне ещё никогда не было так больно!
- Маша, мы уже подъезжаем, — говорю я жене, пытаясь её успокоить.
- Я вижу. – Отвечает Маша, а сама подумала, что всё происходило у неё с любовником неправильно. – И это совсем не счастье, которое испытывают зависимые люди. И весь получаемый эффект от влечения рано или поздно пройдёт, а отчаяние станет только невыносимым, и только болезнь сможет его заглушить.
- Как вы, дорогие мои, — встретил нас в своём кабинете Виктор Васильевич.
- Не очень, — ответила Маша. – Такое ощущение, что голова взорвётся.
- А раньше были такие ощущения?
- Никогда, — завертела головой Маша. – Появилась не проходящая тревога. Меня постоянно тошнит и сводит судорогами живот.