Вчера вечером, пока я отпаивала водичкой подсомлевшие от нонешних температур огурцы в теплице, Леха занимался делом, положа руку на сердце, странным. Он, как тот дедушка-лесовик, ходил по грядкам и прятал созревающие земляничины глубоко-глубоко под листиками.
- Ну что ты ерундой маешься? - спрашиваю. Вообще я с Лехой последние недели на глубокой почтительности - с тех пор как он взялся бесплатно и добровольно помогать отстраивать соседям домик, погоревший в начале лета, и целые дни проводит в шортах и при загаре, свисая вниз головой с балки с молотком в зубах. Вообще уважаю суровых, трудолюбивых и благородных мужчин, но обычно чисто в теории - а тут это прямо перед тобой расхаживает и земляничины ныкает.
Я понимаю, конечно,ч ем он занят. Какой день уже просыпаюсь под горестные лехины крики - сороки, встающие все равно раньше всех, с утра отодрали с кустов все самое крупное и краснеющее, выклевали розовые бочка, а остальное разбросали по дорожкам и агроспану. Грабеж и варварство.
- Да и бог бы с ними, ты понимаешь, что пройдут неделя-полторы и мы эту землянику будем таскать ведрами, жрать тазами и осоловело икать при ее виде. Стыдись! Пожалел птичкам ягодок!
- Да! Пожалел! И я уже сейчас хочу осоловело икать! И вообще - они же самую лучшую срывают, самую-самую, и даже дозреть не дают!
Ну, таки Леше удалось одурачить сорок и сегодня он торжественно принес в дом самую первую тарелочку с самой первой самой-самой.
