Многие знают, что Владимир Маяковский всю жизнь страстно любил лишь одну женщину - Лилю Брик. Но, внимательно изучая биографию поэта, я задумалась: а точно любил или потом просто подыгрывал приставленной к нему сотруднице НКВД? Опять же, любовь и страсть - это разные вещи! А многие современники Маяковского отмечали именно болезненную страсть к Лиле, граничившую с безумием. Но какие бы чувств он к ней не испытывал, мне всегда было как-то обидно и горько за талантливого поэта.
Самым известным примером, ярко показывающим преданность своей даме, был случай в «Привале комедиантов» на Марсовом поле. После окончания поэтического вечера Лиля Брик забыла в зале свою сумочку. Маяковский тут же с улицы метнулся обратно в кафе. Увидевшая эту картину писательница Лариса Рейснер кинула ему едкую фразу: «Теперь вы будете таскать эту сумочку всю жизнь». Поэт без стеснения ответил: «Да я эту сумочку и в зубах буду носить! В любви обиды нет». Но ирония всей этой ситуации состоит в том, что в этой сумочке лежали не только помада и дорогие духи, но и удостоверение сотрудницы ЧК! За три года до «службы» такую корочку получил ее законный муж Осип Брик. Конечно, преданный поэт-воздыхатель полностью доверял своей даме и заглядывать в личные вещи и не думал.
Спустя время Маяковский догадался, что Лиля сотрудничает с органами. На это указывало много деталей, которые утаить, живя вместе, было сложно. Не зря в письме к Элли Джонс он называл Брик «злым гением» своей судьбы. Она следила за каждым его шагам, а когда он отправился на гастроли в Америку, писала ему телеграммы почти каждый день. Донимала поэта различными просьбами: купить по заказу определённые платья, ткани, косметику. Элли Джонс тогда этот цинизм по отношению к Маяковскому сильно поразил.
Увы, и по сей день некоторые биографы поэта поддерживают версию о великой любви между загадочной Лилей и советским поэтом. Читатели хотят верить в сказку, и это нормально. Но вопрос, была ли любовь искренней и взаимной, остаётся открытым. Мне самой сложно поверить, что женщина-муза поэта могла быть технично завербована. Но Маяковский настолько сильно ее любил, что готов был закрыть глаза и на ее мужа, и на слежку, и на пренебрежительное отношение к себе. Двадцатые годы XX века были страшным, но интересным временем. Даже такие глыбы, как Есенин, Цветаева и Маковский, не могли выдержать натиска новой непредсказуемой реальности. Может, потому, что творческие люди чувствую жизнь острее и не могут до конца смириться с неизбежностью перемен?!.