Ей нравилось переглаживать эту рубашку, постоянно разговаривая с ней. На сковороде, на кухне, что-то жарилось, а старушка, перебирая дрожащими губами, поглаживала старую пожелтевшую от времени ткань, и словно ушла в забытье. Казалось, она снова молодая и красивая заходит в новую квартиру, и муж ее сильный и уверенный, радуется собственному жилью. В квартире запахи еды…Запахи? Запахи! Старушка всплеснула руками и поковыляла на кухню, где вовсю уже полыхало пламя на сковородке! В дверь тарабанили соседи, дым просочился сквозь щели в двери в подъезд.
Женщина включила воду и, черпая ее кружкой, поливала сковородку, судорожно пытаясь погасить пламя. С большим трудом ей удалось это сделать. А соседи все не унимались, и она, спотыкаясь на неверных ногах, поторопилась к двери.
Все это время включенный утюг стоял на рубашке, которая стала потихоньку дымиться. Розетта забеспокоилась. У Вира от испуга закружилась голова, он изо всех сил пыхтел, тужился, и когда вспыхнул огонь под утюгом, он старался взять этот огонь на себя. Розетта судорожно цеплялась за плечи Вира, но вскоре, не в силах сдержать напор сопротивления, поняла, что нужно принимать твёрдое решение… Изо всех своих розеточных сил она напряглась и перемкнула контакты, свет в квартире погас…
Дочь приехала через час после всего, что случилось. В распахнутом пальто, она влетела в квартиру, словно птица, спасающая свое гнездо. Со слезами на глазах она бросилась к матери.
– Мама, мамочка, ты цела? – дочь заглядывала в лицо старушки, гладила ее волосы, целовала дрожащие руки.
– Да все хорошо, доченька, все хорошо, цела я, цела, – немного смущенно отвечала ей мать, – вот немного набедокурила я здесь…
И она повела руками, словно показывая, как она тут бедокурила. Сковородка со сгоревшими остатками еды валялась на полу, по которому растекались лужи от пролитой воды. Из комнаты несло запахом сгоревшей ткани, света в квартире не было – от перегоревшей розетки выбило пробки. В комнате на почерневшей рубашке одиноко стоял утюг.
– Так. Все. Хватит. Ты переезжаешь к нам, – твердо сказала дочь, и старушка молча опустила глаза.
Квартира вскоре опустела. В ней сделали ремонт, заменили проводку и все розетки. А Розетта, её полуслепой Вир и Белая лежали теперь рядышком на огромной свалке. Рядом с ними храпел, сопел и ехидно посмеивался, подмигивая Розетте, старый зелёный тройник, очень похожий на предшественника Вира.