Нас всегда сопровождал наш директор, мужчина очень внушительного вида, который пресекал какие бы то ни было попытки посягательства на нас со стороны зрителей или организаторов концертов. Конвоировал нас троих до гримерки, потом оттуда до сцены, потом уводил обратно в гримерку, выводил через черный ход в машину и в гостиницу – спать. Мы все время были у него на виду. Лично я очень приветствовала эти ограничения, меня пугали незнакомые мужчины, которые что-то от меня хотели. Я не понимала, что им нужно. Дорогие подарки меня не интересовали, симпатий никто из этих товарищей не вызывал – и я была только рада, что меня от них всеми способами ограждали. Конечно, принимающая сторона не всегда была в восторге от такого положения дел. Разгоряченные нашими выступлениями богатые и властные мужчины иногда считали, что раз они заплатили гонорар, могут требовать не только песен. И жутко расстраивались, когда узнавали, что наше присутствие на банкете после концерта в счет не входит. Однажды, помню, мы приехали на выступление в одну из южных республик. Нас встретили, как звезд международного масштаба - огромный лимузин, кортеж, машины сопровождения, охрана, - с почетом загрузили в роскошную машину, и, сдувая с нас пылинки, отвезли на площадку. Мы выступили. Все были страшно рады. А после концерта намекнули, что сейчас надо поехать ужинать с сыном президента. Он, мол, за нас заплатил и теперь жаждет встречи в более уютной обстановке. Мы отказались.
На следующий день в 5 утра за нами приехал одинокий лимузин, уже, естественно, безо всякой охраны и кортежа и ни единого человека сопровождения. Разъяренный водитель всем своим видом демонстрировал презрение и ненависть. Он швырнул наши чемоданы в багажник и так хотел поскорее от нас избавиться, что несся в аэропорт со скоростью 200 км/ч. Доставив нас туда, он выкинул наши вещи на мостовую и умчался. В тот момент я поняла, что лимузин совсем не подходит для быстрой езды и агрессивного вождения.
Все эти меры предосторожности были направлены исключительно на нашу безопасность во время выступлений и гастролей. Естественно, никто нам не запрещал знакомиться с мужчинами и встречаться с ними вне концертов. Вопреки, кстати, распространенным слухам, мол, в «ВИА Гре» контрактом запрещено выходить замуж и рожать детей. Меладзе всегда говорил о том, что женщину, которая решила родить ребенка, нельзя удержать ни угрозами, ни посулами.
Если говорить честно, то долгое время у нас и контрактов-то никаких не было. Наши отношения с Константином и Дмитрием держались на честном слове. Костя страшно гордился тем, что у нас такая схема работы – на доверии. Да и не нужен был ему никакой контракт, он прекрасно осознавал свою силу и свою власть над нами. Мы были добрыми хорошими честными девочками, «кинуть» его мы никак не могли, к тому же настолько зависели от него психологически, что покинуть коллектив не решились бы никогда. Правда, когда мы вдруг взбунтовались и выбили свои бешеные ставки – три процента с выступления – контракт с нами все-таки был заключен, но опять-таки повторюсь, личной жизни это не касалось.
