Стыд, гнев, удивление – в ней смешалось так много чувств, что она не могла выразить их словами. Подняла ладонь, давая понять: она не возьмёт этих денег. Но старушка не уходила, и золото в её руках блестело так ярко… А за дверью ждали. Ловушка для белошвейки была готова вот-вот захлопнуться. Это сюжет картины Николая Шильдера «Искушение». И в 1857 году она казалась очень актуальной.
Тысячи девушек в девятнадцатом веке выбирали путь заработка, который ставил крест на их репутации. Пути, которые подводили к этому, бывали самые разные. Одни жили в такой отчаянной бедности, что хватались за малейшую возможность подняться наверх – так им это виделось. Другие попадали в западню не по своей воле – из-за долгов родителей (и по их же решению), из-за невозможности найти работу. Если получалось встретить человека, готового оплатить содержание, не каждая бедная девушка находила в себе силы отказаться от такой помощи.
Женских профессий до конца XIX века было очень немного. Да, в деревнях трудились в поле и на огородах, ухаживали за домашними животными и за птицей. Жили трудно, но накормить семью помогала земля. А в городах ситуация была иной. У дочери скромного чиновника или разорившегося купца выбор оказывался невелик: если не сумела удачно выйти замуж, то следовало найти место гувернантки. И то, если позволяло образование. Некоторые устраивались в швейные мастерские, другие пытались трудиться горничными (хотя до отмены крепостного права состоятельным барышням не было нужды искать прислугу вне дома), кто-то поступал в актрисы или принимал решение уйти в монастырь.
На картине Николая Шильдера история девушки-белошвейки, оказавшейся в затруднительном положении. У нее больна мать, а ремесло явно не дает большого дохода: обстановка вокруг скромная, девушка одета просто, в подсвечнике огарок свечи – она трудится, сколько позволяют силы… И вот появляется пожилая дама с заманчивым предложением. В ее руках золото. А на лестнице поджидает мужчина: он явно интересуется, чем закончится этот торг.
Ловушка для белошвейки выполнена безупречно: у девушки практически нет шансов отказаться. Если бы она решала только за себя… Но ведь от её поступка зависит здоровье матери! С большей долей вероятности, она согласится пойти за сводней. И сложная гамма чувств на её лице сменится одним – чувством обреченности. Она ведь понимает, что после этого её жизнь изменится навсегда.
За десять лет до Шильдера похожий сюжет воплотил на бумаге Павел Федотов. «Бедной девушка краса – смертная коса», называется его рисунок. И к нему же сам художник дал пояснение:
«На нравственность бедной девушки, которая своими трудами содержит себя и больную мать идет облава… Молодой усатый господин подкупает дворника и подсылает торговку с разными нарядами… Перед ней рассыпаны искушения – кольца, перстни, в углу стоит мышеловка».
Находить для девушки «кавалера» бралась особая помощница. К таким женщинам относились с большой неприязнью и власти, и церковь. Петр II и Анна Иоанновна в своих указах предписывали хозяевам трактиров «непотребных жен и девок не держать под страхом и наказанием». А в опроснике для исповеди XVII века есть несколько пунктов как раз об этом:
«Сводила еси кого на блуд? Мужа от жены или жену от мужа сводила ли еси? Сваживала ли, мзду взем, волею или нужею? Женам и девицам блудити велела?»
Екатерина Вторая тоже не поощряла подобного, и в 1765 году даже повелела отправлять за «непотребное поведение» вдов и девиц в ссылку. Правда, шестью годами позже Сибирь заменили на фабричные работы. А в девятнадцатом веке в России «зарабатывать собой» можно было уже легально. Император Николай I пришел к выводу: запреты и наказания не дают никакого эффекта. Дома для тайных встреч множатся, заболевания распространяются, поэтому в 1843 году был создан Врачебно-полицейский комитет. Он-то и должен был отслеживать и ставить на учёт всех, кто выбирает легкий заработок.
Вместо паспорта таким работницам выдавали Заменительный билет, сразу прозванный в народе Жёлтым за свой характерный цвет. Вспомним цитату из Достоевского, из "Преступления и наказания":
«Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти… Ибо бывает такое время, когда непременно надо хоть куда-нибудь! Когда единородная дочь моя в первый раз по желтому билету пошла, и я тогда тоже пошел...»
Существовал целый свод правил, регламентирующих что можно, а что нельзя обладательнице жёлтого билета – работать только с 16 лет (с 1901 года возраст отодвинули до 21 года), проходить медицинский осмотр, а самостоятельно уезжать из города не разрешалось. В одной Москве, на Нижней Сретенке, существовало 97 заведений, где работали женщины всех возрастов. К концу девятнадцатого века всего в России было 2400 домов для встреч. И не менее пятнадцати тысяч женщин были задействованы во всём этом.
Среди работниц оказывались, в основном, приехавшие крестьянки и бедные горожанки – такие, как девушка с картины Николая Шильдера. Ловушка, которая раскрывается перед ней, может оказаться пропастью. Упасть в неё было можно – а вот выбраться обратно уже нет. «Возвращение к честной жизни», как пафосно говорили об этом в XIX столетии, конечно, случалось. Но то были единичные случаи.
Примечание: Николай Густавович Шильдер (1828-1898) прославился как портретист и мастер жанровой живописи. В 1880-х писал портреты членов императорской семьи.
#наука #история россии #история #женщины #искусство #семейные отношения
Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!
Лайки помогают развитию канала!