Отношение христианина к приближению смерти считается показателем его духовной зрелости. Так ли это? Что говорят Отцы Церкви о памяти смертной? Не приводит ли она к унынию?
Некоторые из христиан в своей жизни повторяют ошибку апостолов в период земной жизни Христа, которые ожидали Царство и славу Христа при их жизни ещё здесь, на земле. И когда Он говорил им о Своем земном конце, мучениях и позорной смерти, то они не понимали Господа. И смерть Его тела вначале явилась для них катастрофой – крушением всех их чаяний.
Как и апостолы, некоторые христиане склонны забывать слова Господа о том, что «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36) и что христианину подобает «собирать себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф. 6:20).
Умом мы знаем эти истины, но они чаще всего не лежат у нас на сердце и не господствуют над нами. Свою жизнь мы обычно стараемся устроить как можно удобнее и комфортабельнее, а на близких и любимых нами смотрим так, как будто бы мы с ними не должны никогда разлучаться и в этой жизни.
Мы забываем, что мы здесь, на земле, – только «странники и пришельцы» (Евр. 11:13), любим земные блага и привязываем себя к земле, как тысячами нитей, своими земными пристрастиями и привязанностями.
В чём по существу состоит драма смерти тела, драма перехода от этой жизни к другой?
Только в неподготовленности нашей души, в наличии в ней земных пристрастий и суетных потребностей, которые не могут более удовлетворяться в бесплотном мире. Последнее и является источником мучения в том мире.
Поэтому В. С. Соловьев предлагает ушедших с земли и не подготовленных к смерти тела называть не «покойниками», а «беспокойниками», так как при неподготовленности души к переходу в вечность она будет испытывать при переходе сильнейшее беспокойство, а может быть, страх и ужас.
Если же она не была готова к ней, то это будет служить источником если не мучений, то сожалений, переживания сознания упущенных возможностей и своей беспомощности, тоски от созерцания неизжитых пороков своей души – страстей и пристрастий и т. п.
Вот почему когда мы молимся об усопших, то приносим о них обычно два прошения, которые повторяются во всех молитвословиях о покойниках. Это о прощении им грехов и об «упокоении» их душ. Очевидно, что вкушение блаженства в вечности невозможно, когда душа не достигла покоя – мира.
И если она ушла из мира ещё не совсем подготовленной для единения с Богом в вечности, то помимо оставления грехов она нуждается прежде всего в «умирении», в «упокоении», которое разлучит её с земными пристрастиями и даст способность приобщения к жизни в Боге вне плоти.
Но когда душа научилась жить Богом, молитвой, изжила пристрастия и искала в мире лишь воли Божией, то она ничего не теряет при переходе в тот мир. Там ничто не будет её рассеивать в молитве, плоть не будет мешать ей своей усталостью, болезнями и потребностями, не будет преградою между нею и Богом. И если она на земле соответствовала тексту заповедей блаженства, то в том мире она получит это обещанное ей блаженство.
Все святые и подвижники благочестия искали этой памяти и старались пользоваться всеми средствами, чтобы укрепить её в себе.
Память о смерти, как и все другие добродетели, есть Божий дар душе, и усвоение её есть великое приобретение для христианина.
Преподобный Исаак Сириянин пишет:
«Первая мысль, которая по Божию человеколюбию западает в человека и руководствует душу к жизни, есть западающая в сердце мысль об исходе сего естества. За этим помыслом естественно следует презрение к миру, и так начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. И если человек эту сказанную нами мысль не угасит в себе житейскими связями и суесловием, но будет возращать ее в безмолвии и пребудет в ней созерцанием и займется ею, то она поведет человека к глубокому созерцанию, которого никто не в состоянии изобразить словом».
О том же пишет и отец Александр Ельчанинов:
«Многое облегчилось бы для нас в жизни, многое стало бы на свое место, если бы мы почаще представляли себе всю мимолетность нашей жизни, полную возможность для нас смерти хоть сегодня. Тогда сами собой ушли бы все мелкие горести и многие пустяки, нас занимающие, и большее место заняли бы вещи первостепенные. Как мы жалки в нашей успокоенности этой жизнью. Хрупкий островок нашего «нормального» существования будет без остатка размыт в загробных мирах. Нельзя жить истинной и достойной жизнью здесь, не готовясь к смерти, не имея постоянно в душе мысли о смерти – о жизни вечной».
Каждый день, читая вечернее молитвенное правило, мы просим у Бога: «Даждь ми память смертную…»
Но действительно ли мы ищем эту память и не стараемся ли мы бегать от напоминаний о смерти? Не смотрят ли некоторые как на большую неприятность, когда им приходится иметь дело с покойниками – участвовать в похоронах родных и знакомых?
Христианину необходимо изменить подобное отношение к покойникам и не только не бегать от напоминаний о смерти, но искать памяти о ней, как делали все истинные христиане.
Епископ Игнатий (Брянчанинов) перечисляет для этого такие средства:
«Полезно возбуждать в себе воспоминание о смерти посещением кладбища, посещением болящих, присутствием при кончине и погребении ближних, частым рассматриванием и обновлением в памяти различных современных смертей, слышанных и виденных нами».
Способствует памяти о смерти и постоянная личная молитва об умерших наших близких и знакомых и присутствие на церковных богослужениях, посвященных молитве об умерших, – заупокойных всенощных, литургиях и родительских субботах, на панихидах и при отпевании усопших.
Помня о возможности каждодневной внезапной смерти, мы будем тогда, в согласии с советом святых отцов, проводить каждый день, как последний день нашей жизни, в страхе перед Богом и в служении ближним.
Но не только о близости своей смерти должны мы думать: мы должны предполагать, что и наши ближние и друзья могут быть взяты смертью сегодня же или что мы видимся с ними последний раз в жизни.
Если мы это почувствуем сердцем, то мы будем относиться к ним всегда с неизменной любовью, лаской, нежностью, а когда надо – с терпением.
И не помнит ли каждый из нас о случаях в своей жизни, когда он был невнимателен и пренебрежителен к людям, которые затем внезапно ушли с земли? Такие случаи черствости сердца непоправимы и вспоминаются всегда с горьким сожалением.
Поэтому при сношениях с людьми – безразлично, близкими или дальними – надо всегда думать, что мы говорим с ними в последний раз, служим им перед самой их смертью и что следующая наша встреча будет уже пред Престолом Всевышнего Судии. И как важно, какова была у нас последняя встреча, под впечатлением которой наш ближний будет свидетельствовать о нашем к нему отношении.
Смерть – великое и страшное таинство.
К часу смертному святые и праведники готовились как к наиважнейшему и решающему моменту жизни для человеческой души. И если человек чувствует, что в нем еще силён грех, что над ним ещё имеет власть тёмная сила, он не может не бояться смерти.
Однако по отношению к смерти можно наблюдать иногда бесстрашие и у тех, кто не верит в Бога.
Епископ Игнатий (Брянчанинов) объясняет это тем, что всякий человек, не сознавая того, чувствует бессмертие своей души и поэтому подсознательно не считает смерть реальностью.
Отношение христианина к приближению смерти является показателем его духовной зрелости.
Как пишет епископ Аркадий (Лубенский):
«Смерть вместе с тем побуждает людей к нравственному совершенствованию: она напоминает ничтожество земной жизни и заставляет думать о загробной. Она побуждает готовиться к ответу на Страшном Суде, который у каждого из нас не за горами, а за плечами. Она муками умирающего даёт нам некое представление о загробных страданиях непокаявшегося грешника. Готовься же к смерти тела, христианин, ибо никто её не избежит. Помни, что она – дверь в страшную вечность. Не забывай, что после неё – Страшный Суд, на котором выявятся все дела, чувства и мысли наши. Да не пошлёт тебя Праведный Судия в огонь вечный».
Бывают, однако, случаи, когда память смерти сопровождается такими чувствами, которые не полезны душе.
Об этом так пишет игумения Арсения:
«Хорошо иметь память о смерти, но с разумом – когда она служит к отречению, к умилению, к сокрушению духа, к смирению. Если же она производит уныние, то и самая память смерти будет вести не ко спасению, а к погибели. Во время уныния полезнее иметь память милости Божией, Его благодати, Его дарований, туне нам посылаемых, – спасения, даруемого нам Им обстоятельствами жизни и самими нашими падениями. Всё хорошо в своё время, а не вовремя и самое хорошее может послужить во вред».
Здесь, впрочем, говорится об редких исключениях. Основным же случаем является необходимость для всякого христианина постоянной памяти о возможной близости смерти. Нужно знать, что этого не терпят наши враги – тёмные силы.
Текст взят из книги «Современная практика православного благочестия» (глава 6 «Память смертная»). Автор – Николай Евграфович Пестов, богослов, историк Православной Церкви, профессор.
Фотографии сделаны на Ваганьковском кладбище.
Материалы по теме
Память о смерти – добродетель | Полный текст
11/VI/2022 г. Троицкая родительская суббота на Ваганьково [видео]
7/V/2022 г. Панихида в день тезоименитства протоиерея Валентина Амфитеатрова [видео]
3/V/2022 г. Богослужения на Ваганьково в день Радоницы [видео]
Почему нужны молитвы за усопших?
Ходить ли на кладбище в дни празднования Пасхи?
7/V/2019 г. игумен Пётр (Еремеев) возглавил Божественную литургию на Ваганьково в праздник Радоницы
3/III/2019 г. Родительская суббота на Ваганьково [фоторепортаж]
Самые частые вопросы о поминовении усопших
#смертьблизких #смерть #кладбище #отцы церкви #православие #панихида