Согласно статистике МВД, ежегодно порядка 14 тысяч детей подвергаются преступлениям против половой неприкосновенности. Однако зарегистрированных случаев катастрофически мало.
От первого лица такого ребёнка объясню, почему так мало официальных случаев.
Мне было 10 лет, когда мама привела в нашу семью дядю Гену.
Это был уже второй мужчина, который проживал с нами после отца.
Выбор мамин был не ахти.
Он был осужден за избиение человека, отсидел в колонии 4 года и только что освободился. Настоящий урка, весь в синих наколках и изъясняющийся на блатной фене.
Он не ходил на работу.
Он любил выпить.
Вместе с моей мамой они курили прямо в квартире. Когда я говорила, что мне неприятно кушать, потому что они напускали облака сизого дыма в кухне, они выговаривали: а вот мы курить только сели, и тебе тут надо стало!
Мама работала, не кочевряжилась, как он. То ему график не тот, то работа трудная.
Он в основном делал что то по хозяйству, помогал в огороде и со скотиной. Маме нужны были мужские руки, в деревне без них тяжело.
Я рано заметила, что дядя Гена при обычной возне ребёнка со взрослым, невзначай трогает меня за интимные места.
Поэтому играть я с ним перестала. Хотя, конечно же, мне хотелось иметь отца или его подобие. Мужчину рядом, который защитит, будет нашей каменной стеной. И при этом никогда не обидит.
Но дядя Гена был явно не такой.
В нашем (!) доме почти круглосуточно орала музыка Шуфутинского, Круга, Наговицина и иже с ними. "Отчим", слушая, вспоминал что то горькое и пускал мутную пьяную слезу. Выключать или убавлять музыку не разрешалось.
Вообще, мама практически смотрела ему в рот, он имел право "воспитывать" матами, а она создала ему образ "главы семьи", демонстрировала своё уважение и покорность.
И я обязана была уважить и покориться. Мужик в доме! Не хухры мухры!
Однажды мама ушла на работу в ночь сторожем. Естественно, она, женщина. Ибо штаны, живущие с ней в её доме, пафосно отказывались от такой работы.
И мы с дядей Геной остались одни.
Ночью я проснулась от того, что он зашёл ко мне в комнату, отшвырнул кошку, которая спала со мной в постели и начал целовать слюнявым поцелуем взасос.
Мне было 12 лет.
У меня от ужаса заледенело всё внутри. Он был пьян, и поэтому мог быть агрессивным, если что то не так. Моё тело превратилось в камень, работал только мозг. Я понимала, что мы одни и звать на помощь некого.
И как себя повести, чтоб предотвратить его возможную агрессию, я не знала.
Тем временем, дядя Гена начал трогать едва проявившуюся грудь. А затем стал гладить трусики между ног.
Я поняла, что надо как то реагировать, иначе он изнасилует меня.
Я будто бы только что проснулась и спросила: что ты делаешь?
Он, проворчав что то, убрал руки и ушёл.
Я до утра пробыла словно в заморозке. Сказать, что я испытала ужас, значит не сказать ничего.
На следующий день я съехала к бабушке в её однокомнатную квартирку в деревянном бараке, там жила уже моя старшая сестра. Она ушла из дома намного раньше.
Наверное, она тоже понимала и боялась дядю Гену.
Мама с ним остались вдвоём в трехкомнатном большом доме. Она не задалась вопросом, почему её дочки не хотят жить с ней, в своём доме, нормально спать каждая в своей комнате.
Какое то время спустя, мама выгнала его. Он пил всё больше, наверное и агрессировал тоже.
Когда мне было 16 лет, я рассказала эту ситуацию маме и старшему брату (он на момент той истории был в армии).
И что я услышала в ответ?
Мать просто ошеломленно - (ха ха!) молчала. Молчала!!
А брат презрительно сказал: не может быть, ты просто всё сочинила и приукрасила!!!!
Вот почему МЫ молчим.
Вот почему боимся рассказать близким: мы знаем, что им на нас наплевать. Нам не стыдно говорить о том, как отчим лапает нашу грудь. Мы просто знаем, что говорить - бесполезно. Ничего она ему не сделает.
И поэтому не идём ещё куда то - в полицию, к соседям, и тд. Потому что наш ещё детский мозг думает, раз маме всё равно, то посторонним людям и тем более.