Женя позвонила Никите. Поинтересовалась здоровьем детей, спросила о Наталье. Развод разводом, но она же мать! И Никите никогда не станет совершенно чужой.
Мужчина был явно подавлен, без настроения.
-Плохо с Наташкой! Наделали мы дел,- вздохнул он.- Теперь вот в больнице ее навещаю. Не могу жить с чувством вины - из-за меня она тогда заболела. Зачем только поторопился с этим разводом! Ведь жили как люди...
Потом тобой увлекся ни с того ни с сего. А ты - фью-ю-ють и умчалась за границу! А я ведь, малахольный, планы на тебя строил, Женька! Мне казалось -ты тоже неровно ко мне дышишь.
Притворялась? Признайся, Женя, это ведь ты все в нашей семье замутила?! Зачем? Из-за меня? Так не нужен я тебе оказался, едва намек на более красивую жизнь обозначился. Сидишь в Лондоне - и сиди, не высовывайся! И звонить мне не смей. Не лезь больше в нашу семью! Поняла? Содержанка!
-Если бы! - вздохнула Евгения, положив телефон. Не взяли ее в содержанки. Готовкой отрабатывает и пищу, и кров.
Женя собиралась домой. Надо ехать, пока пускают. Кому она нужна в чужой, непонятной стране.
Значит, Никита решил помириться с Наташкой? Сильно заболела, что ли? Тогда тем более - зачем? Может, еще не все у нее, Евгении, потеряно? Ведь нравится ей Никита, нравится! А он на попятную пошел. Совестливый уж больно!
Женя сидела за столиком и смотрела в окно. Вагон двигался мягко, не дергался. Мелькали лесополосы, поля, полустанки. А перед женщиной словно проплывали картины из ее жизни. Всю жизнь выгадывала, как лучше. Обманывала, предавала... А толку? Что она имеет в свои сорок? Ни детей, ни семьи, ни подруги... Ни одного близкого человека рядом!
Как она собирается жить в том городке, через улицу от Наташки? Может, ей в Москву перебраться? Устраиваются же люди, работу находят.
Всё! Решено. Она прямо сейчас останется в столице. Поселится в самом дешевом хостеле и будет искать работу. Начнет новую жизнь. Чистую и светлую!
В метро с чемоданом было неудобно. Евгения уже пожалела, что спустилась в подземку. Она стояла у края платформы в ожидании электропоезда. Шумная ватага детворы бежала от эскалатора.
Налетели на ее чемодан...Он покатился...Ребенок ухватился за ручку, чтобы удержать... И ухнул вместе с чемоданом на рельсы. Крики и вопли заглушал нарастающий гул. Евгения прыгнула вниз. Схватила мальчишку и с силой швырнула на платформу.
Ей протягивали руки... И она, кажется, даже схватилась за чьи-то пальцы... Потом удар... Почему-то двойная радуга прямо в глазах... Нечеловеческая боль ... Беспамятство...
Когда спустя много-много дней Евгения смогла уже осознанно посмотреть на мир, первое, что увидела, было лицо Натальи.
-Ты всё время была со мной?! - прошептала больная.
-К тебе не пускали! Молчи, Женечка! Тебе нельзя еще разговаривать. Ты слишком слаба,- подруга смотрела на нее участливо и с любовью.- Родители мальчика, которого ты спасла, позаботились, чтобы в твоей палате было круглосуточное дежурство.
-Он жив?! Он не пострадал? - вспомнив метро, встрепенулась Женя.
-Отделался синяками и ушибами,-улыбнулась подруга.- Ты же швырнула его баскетбольным броском! Очевидцы рассказывали. Ты совершила геройский поступок, Женька!
-Если бы меня там не было с дурацким чемоданом, ничего бы не случилось,-горько произнесла Евгения.- Я только попыталась исправить.
-Посетителей попрошу на выход! - строго сказала медсестра.
-Поправляйся, Женя! - услышав голос Никиты, больная закрыла глаза. Вместе пришли. Помирились, значит. Вот и славненько! Хоть здесь ей исправлять не придется. С собой надо разобраться. Ног не чувствует.
Фантомные боли у пострадавшей в метро еще не начались.
Уважаемые читатели! Скажите, нужна ли вам следующая глава? Я планировала эту сделать концовкой. Решение за вами.