На ПМЭФ были разговоры про предпринимательские свободы и опору на частный сектор. Это декларация, блеф.
На самом деле расклад иной – все ключевые сектора в России прямо или косвенно под контролем государства. Нефтегаз, финансы, транспорт, электроэнергетика (в особенности атомная энергетика), коммунальные компании, авиапром, оборонные предприятия, частично машиностроение и автомобилестроение (Росстех), агрохолдинги косвенно через госдотации и субсидии.
Государство может влиять на компании прямым образом через акционерный капитал (например, Газпром, Роснефть, Транснефть, Сбербанк, ВТБ, Мосбиржа, Аэрофлот, Алроса, Россети и прочие всем известные публичные госкомпании).
Также государство может влиять на компании косвенно через госзаказы, через прямой контроль на управляющее звено бизнеса. Например, Лукойл, Сургутнефтегаз, ГМК Норникель, Русал, Северсталь и так далее формально не являются государственными – они частные компании, однако государство непосредственно влияет на совет директоров и ключевых акционеров в этих компаниях, поэтому их можно считать квазигосударственными. Яндекс в чистом виде частная компания, но насколько она самостоятельна? – об этом и речь.
Олигархи в России закончились вместе с Ходорковским. Теперь остались встроенные в госсистему капиталисты…госкапиталисты. Владимир Потанин теперь становится серым кардиналом российской политики.
По данным Росстата количественная оценка госкомпаний ничтожная в структуре всех зарегистрированных компаний просто по причине, что все госкомпании – они масштабные и влиятельные. В России почти нет компаний, генерирующих значительный денежный поток, которые вне зоны влияния государства.
5 лет назад я задавался этим вопросом о доли государства в экономике России. Я приведу некоторые выкладки. В отборе крупнейших 500 крупнейших компаний России по выручке (как публичных, так и непубличных), госкомпании напрямую занимали 47%, однако по чистой прибыли это доля свыше 60%, прямое и косвенное влияние госкомпаний свыше 63% по выручке и до 77% по прибыли.
Как видно, госсектор генерирует интегрально больше прибыли, чем частный сектор. Но причина тут тривиальная – это вклад нефтегаза. Самое интересное, доля государства не снижается, а с каждым годом увеличивается.
По сути 2/3 выручки и до 80% всех чистых денежных потоков в стране под прямым или косвенным контролем государства. Государство в наименьшей степени представлено в легкой и пищевой промышленности, очень мало в ритейле, в гостиницах и общепите, в персональных и бытовых услугах. Те сектора, где сконцентрирован малый и средний бизнес – там нет государства, но там нет ни технологий, ни прибыли, ни прогресса.
Все биг-бабло под контролем государства.
С ИТ и фармой особый разговор – формально там нет государства, но фарма частично сидит на госзаказах, а ИТ преимущественно обсуживает государственные, квазигосударственные и окологосударственные компании. Крупнейшим заказчиков в стране на услуги ИТ специалистов является Сбербанк, хотя он не классифицируется, как ИТ компания.
С металлургами и угольщиками доля государства низкая, однако при необходимости доктора вызовут (история с Зюзиным).
В 2015-2016 враги государства начали курс на либерализацию и приватизацию госкомпаний. Как видится, в 2022 это закончилось, хотя энтузиазм стих уже в 2019.
Проблема заключается в том, что те сектора, в которых сконцентрировано сейчас государство имеют мрачные долгосрочные перспективы, т.к. большие сомнения, что весь экспорт по западному направлению удастся переключить на Индию и Китай. Однако, системообразующие компании, которые обуславливают способность к выживанию - они под контролем государства и это правильно!
Необходимо переключать акцент на другие области экономики и сектора (технологические сектора промышленности по всей цепочке) и с этим много вопросов.