ОБИДА

- Я же вас внимательно слушал, не перебивал, не пытался сбить на другую тему, более интересную для меня. Я же всё время поддакивал вам, кивал головой, дескать, понимаю, улыбался или хмурил брови - в зависимости от настроения разговора. Я даже раскрывал рот, отваливал челюсть, чтобы показать, как я поглощён вашим рассказом, я даже переспрашивал вас, возвращаясь, например, к началу или к середине, - опять же для того, чтобы вы были уверены: я слушаю вас в оба уха, помню все детали, и мне это безумно интересно.

Вы разливались соловьём, и я вам, наверное, уже стал нравиться (почти по Дейлу Карнеги), вы никогда не встречали столь внимательного слушателя ваших занудных бредней. Это был ваш звёздный час как оратора. Как блестящего оратора.

Вы упивались собой, своим красноречием, подогретым парой кружек пива, вы умело делали паузы, закатывали глаза, с шумом выпускали воздух, играли бровями, морщили лоб, а уж с губами вы проделали все возможные и невозможные приёмы. Вы чувствовали себя артистом, который говорит со сцены, а весь зал с замиранием ловит каждое его слово...

Но сценой был маленький столик в кафе, а зрительным залом - один я. Но это не важно. Важно, что именно я дал вам такую возможность - выговориться и поверить, что всё вами сказанное кому-то интересно, и что цитаты из вашего убийственного монолога разлетятся в тот же вечер по всей Волчихе, их будут повторять на каждом углу, восхищённо цокая языком: как он сказал про это и про вон то!

Я вас выслушал. И потом наивно решил ( опять же по Дейлу Карнеги) что теперь вам будет интересно послушать и меня. Куда там! Вы слушали всего полторы моих фразы, причём смотрели вы на меня в этот момент как на идиота, осмелившегося вскарабкаться на бочку после самого Демосфена.

Ваши глаза опять завращались, лоб наморщился, отыскивая из закоулков памяти новую историю из вашей необыкновенной, полной приключенческих поездок на север, юг, восток и запад невероятно насыщенной жизни. Я даже заподозрил, что вы считаете меня своим новоиспечённым летописцем, что я, едва придя домой, брошусь к письменному столу и стану записывать, пока не забыл, всё, сказанное вами в большую толстую тетрадь.

А может вы надеялись, что я держу под столиком включённый магнитофон, который фиксирует вашу бессмертную речь? Честное слово, в какие-то моменты мне казалось, что вы, актёрски выражаясь, играете на камеру, то бишь на микрофон.

Итак, вы заткнули меня и опять понесли увлекательнейшую бредятину о том, как однажды вы со своим другом заблудились в лесу, где-то под Валовым Кордоном. Выйдя из "уазика", вы наткнулись на какую-то избушку, в которой ( ну надо же!) жила совсем одна тридцатипятилетняя женщина. Разумеется, очень красивая, и, разумеется, вы сразу ей понравились. Она вас с другом накормила-напоила, оставила ночевать. Друг после выпитого и съеденного быстро сомлел и захрапел, а вы с лесною незнакомкой провели просто волшебную незабываемую ночь. За стенами избушки шумели под ветром вековые сосны, а в приоткрытое оконце хвойный поток воздуха обдувал ваши разгорячённые тела...

Я почти плакал от умиления, слушая эту историю, а вы, видя мои увлажнившиеся глаза, всё продолжали и продолжали... И не было устали вашему языку!

Я полностью разочаровался в Дейле Карнеги. Он учит внимательно выслушивать людей, мол, потом и вас так же внимательно выслушают. Кроме того, говорит Д.Карнеги, выговорившись, человек почувствует к вам душевное расположение, возможно, вы даже подружитесь.

Ерунда! Может, вы и стали считать меня другом, но только как другом-слушателем. Когда вы слегка подшофе, вы ищете меня глазами, маните к себе крючком пальца: иди-ка сюда, друг, сейчас я тебе такое расскажу - упадёшь! Кому я ещё могу поделиться, как не другу? Ты ведь мне друг?

Вот. А в остальные моменты вашей героической жизни я вам абсолютно не нужен. Вы даже как-то раз прогнали меня, сославшись на занятость, когда я пришёл просить работу.

Вы никогда не давали мне открыть рот. А зря! Поверьте, у меня есть немало интересных историй. Покивайте мне головой, поддакните пару раз, поулыбайтесь, похмурьтесь... Ведь я проделывал всё это, изнемогая от ваших россказней. Почему вы так уверены, что я скажу что-то неинтересное? Я даже заголовок своего рассказа на назвал, а вы уже отмахиваетесь.

Выслушайте меня, и, возможно, я почувствую к вам симпатию и расположение. По Дейлу Карнеги.