Меж тем наступил десятый день. Самый долгий и бессмысленный. Казалось, сил не осталось вообще ни на что. Я просто лежала. Наверное, копила силы, чтобы раз в несколько часов попить воды и доползти до уборной.
Есть не хотелось абсолютно, из- за антибиотиков постоянно тошнило. Вода была сладко- тухлой на вкус. Любая: что из- под крана, что бутилированная.
Время от времени я включала на телефоне какой- нибудь старый советский фильм из серии "знаем наизусть". То проваливалась в поверхностный сон под трагический шепот: "Пестрая лееееентааа!", то выныривала из него от бодрого: "А теперь Горррррбатый! Я сказал, Горрррбатый!".
Классика советского кинематографа, надо отметить, действительно несет положительные эмоции. То ли потому, что эти фильмы так искренне сняты, то ли потому, что напоминают детство. То ли все вместе. Эту чудесную особенность обнаружила случайно день на пятый-шестой и с того момента фильмы включала почти постоянно. Пока болела, напомню, эмоций у меня не оставалось практически совсем, но советские фильмы успокаивали, отвлекали и убаюкивали. То что нужно измученному организму. А на фразе: "Как жить, дядь Мить?!" я, по-моему, даже хихикнула. Или слабо хмыкнула. Ну, в общем, испытала подобие эмоции.
Больше всего угнетало, что десять дней я не делала ничего полезного. Вообще ничего не делала. Обычно каждый мой день так или иначе связан с созиданием и должен принести хоть какую- то пользу, но тут... Десять дней лежания в постели. Десять, растуды его в качель, дней бессмыленного бездеятельного лежания. И ощущение, что это никогда не кончится и так будет теперь до конца моих дней. А может еще и хуже.
На десятый день я поняла чувства своего усопшего родственника, уставшего бороться с онкологией. И не только поняла, но и поддержала их, совершенно не испытав при этом никаких сожалений по поводу моей возможно уходяшей жизни. Сил бороться не оставалось.