У Оли осадок на душе большой осел. Муж ее Гена выкинул такое, будто он не любящий мужчина и отличный семьянин, а равнодушный негодяй.
Хотя жили они прекрасно на протяжении целого десятилетия. И вот - получите равнодушного негодяя. И хоть еще сто лет пройди - осадок останется. Будто кетчупа пятно на парадной сорочке. Сильно жить не мешает, но неприятно.
А случилось все так.
Муж Гена Оле как-то однажды предложение интересное сделал:
- А поедемте-ка завтра, Оля, на дачу. Хоть и не собирались никуда. Шашлыки пожарим и отдохнем на свежем воздухе. Я еще Толика, товарища, пригласил. Он веселый человек. И не скучно будет нам в его компании на природе сидеть. Да ты его помнишь, Толика-то! В прошлом году женился - мы еще чайник на свадьбу преподнесли. С Толиком подруга его будет, Матильдой звать. Актриса местного театра.
- А молодая жена Толика? Будет ли? - это Оля спросила.
- А жена - вегетарианка. Какие ей шашлыки? - Гена ответил.
А Оля, конечно, обрадовалась - в субботу-то у нее день рождения. Тридцать шесть лет - прекрасная дата. И муж Гена, небось, сюрприз готовит по этому поводу. Вон, как хитро на дачу заманивает. Будто и забыл про дату. А сам - сюрприз задумал. Например, приедут они в садоводство “Лесотехник”, а там стол накрыт с креветками и подруга детства Люся из Тюмени сидит. Приехала поздравить новорожденную. И они с Люсей взвизгнут от радости встречи. А Гена вынесет букет прекрасных роз.
И вот едут они в субботу отдыхать. Гена утром, как проснулся, поздравлений не сделал. Все про Толика вспоминал - какой он веселый парень и как они время отлично проведут. А в автомобиле и вовсе молчал - рулил, семечки грыз и шелуху в окно сплевывал. Музыка еще играла. Бодрая песня про “восемнадцать мне уже”. Оля улыбалась - и ей вон нынче восемнадцать. Дважды.
И все посматривала на Гену: ишь, молчит! Хитрюга!
И на дачу они прибыли. По пути, конечно, купили ингредиенты шашлычные. А торт не стали. “Мяса пожрем и нормально, - сказал Гена, - угля вон еще прихвати два мешка. А сыну Васе - мороженого кило. Пусть малец душу отведет ”.
А на даче еще довольно прекрасно. Август. Травой пахнет и урожаем. И немного еще из бочки для полива несет - сын Вася в прошлый выходной чего-то там утопил.
Чуть позже Толик с Матильдой прибыли. Матильда - актриса настоящая. В боа приехала и рыжем парике. Толик вокруг вьется и все ей бретель на сарафане поправляет. И сопит при этом хоть и женатый кадр.
Матильда сразу под яблоню легла и прохлаждается. Толик ее лопухом обмахивает и бретель теребит. А она хихикает тонко и кидает в Толиково бесстыжее лицо пыреем ползучим.
Сама Оля стол накрывает - салат режет. И сына Васю от бочки гонит. Он в этой бочке все искупаться норовит.
И вот за стол все сели. Толик встал, прокашлялся. И тост произносит:
- Я, - говорит, - хочу выпить в этот чудесный день по отличному поводу: у моей дорогой подруги Матильды вчера случился бенефис! Давайте же вспрыснем это чудесное событие! И поаплодируем бенефису!
И все зааплодировали и шампанского пригубили. А Вася - яблочный сок.
Потом Гена встал. И тоже тост произнес. За верных друзей, мол, давайте опрокинем.
И все опрокинули. И Толик шутки всякие рассказывать начал. А все хохотать.
А Оле совсем не смешно, а наоборот - слезы наворачиваются. А как же торжество ее личное? Как же день ее личного рождения? Будто и нет иного повода, чем Матильда в парике и верные друзья?!
А Гена шашлык ест и про бенефисы слушает. Иногда на Васю орет - чтобы тот из бочки уже вылез.
И Оля на пятом тосте не выдержала. Встала и говорит Гене.
- У меня, Геннадий, между прочим, сегодня день рождения. Тридцать шесть лет шарахнуло. Грустный праздник .
И побежала неуклюже под яблоню плакать. Любому было бы обидно невнимание подобное от близких людей.
А Гена себя по лбу звонко стукнул. Вскочил. И давай по даче носиться - цветы рвать: астры и гладиолусы. И Толик ему помогает - ноготков охапку у соседей надрал. Матильда боа с себя стягивает и Оле дарит. Сын Вася из бочки лягушат достал и тоже дарит. А Оля рыдает.
Помирились потом, конечно. Извинения Оля выслушала. Ноготки приняла. Но все равно как-то обидно. Все равно ведь осадок на душе.