Небо, как и обычно для Петербурга, было затянуто тяжёлыми свинцовыми облаками, местами истончающимися ртутными пятнами, сквозь которые поблёскивал серебряной монетой кругляш солнца. На улице противно моросило, а ветер, как ни повернись, неизменно дул в лицо и под тонкое осеннее пальто. Забавное это свойство проказливых и назойливых петербургских ветров. Золотой лиственный ковёр к ноябрю успел пожухнуть и превратиться в противно чавкающий гниющий пласт. В Александровском саду не слишком хорошо убрали палую листву в этом году.
Мира сидела на скамейке c потрескавшейся сероватой краской. Ещё в начале лета лавочка была белой, но, поскольку находится она совсем рядом с детской площадкой, из-за чего скамейка часто используется, а летом часто проливались дожди, краска долго не продержалась и стала отколупываться. К ноябрю она посерела. И вот, девушка сидит на лавочке, под свинцовым небом. Её пальто уже давно промокло, но защищало от той же участи новые светлые джинсы. Тонкие каштановые волосы липли к лицу, норовя залезть в глаза или в рот, как ты их ни поправляй и ни убирай за спину. «Заплетаться надо», – подумала про себя Мира. Стаканчик с кофе уже совсем не грел руки: его содержимое успело остыть.
Мира сидела и бессмысленно пялилась на отлитый из бронзы лошадиный круп, когда рядом с ней уселся здоровенный чёрный кот, щуря на неё глаза-лютики. Не по-кошачьи сел. По-человечески, закинув лапу на лапу, выпрямив гибкую спину и уложив передние лапы на скамейку по бокам от себя.
– Не боишься, что однажды сердце зайдёт без стука? – спросил кот грубоватым, чуть гнусавым голосом, кивнув в сторону холодного стаканчика. Мира взглянула на него почти равнодушно и раздражённо, как на больно навязчивого прохожего. Девушка была мало удивлена способностью этого кота говорить. Слишком уж этот кот выглядел сказочным и говорящим.
– Англичане говорят, что любопытство сгубило кошку. – ответила она невозмутимо.
Кот поморщился на такой ответ. Скорее по-человечески, чем по-кошачьи, с какой-то досадой и раздражением.
– Уела… – буркнул он, дёрнув кончиком хвоста, будто и не хотел признавать этого.
Мира прикрыла глаза, ощущая на себе взгляд нежданного собеседника. Пытливый, изучающий, въедливый, будто пытающийся открыть черепную коробку и заглянуть в мысли. Наконец, когда девушке надоел испытующий взгляд кота, она взглянула на него, вопросительно вскинув тонкую тёмную бровь.
– Сейчас дыру просмотришь.
– И не удивилась. Иные барышни, даже твоего возраста, в обморок падают или креститься начинают, а ты и глазом не моргнула… – отозвался кот, будто и не обратил внимания на колкость.
Мира фыркнула, покачав головой, отхлебнув из стаканчика, скривившись и безжалостно отправив его в рядом стоящую урну, тут же сунув ладони в карманы кирпично-красного пальто.
– Я не удивлюсь, даже если ты поведёшь меня на бал к Сатане. И если тебя будут звать Бегемотом.
– Слишком толсто. – фыркнул кот. Не оценил отсылки. «Возможно, не был в ладу с Михаилом Афанасьевичем», – решила про себя девушка.
– Если не Бегемот, то как мне к тебе обращаться?
– Роберт. – отозвался он с достоинством, не хуже, чем у любого аристократа, гордо выпятив грудь. Мира хихикнула, прикрыв ладонью рот и тут же притворившись, что на неё напал приступ кашля, дабы не обидеть кота. Тот, судя по всему, всё и так понял, но оскорблённым не выглядел.
– Хорошо, Роберт. Ты заговорил со мной из праздной скуки?
– Да вроде того…
Повисла тишина. Не гнетущая, но сказать что-то было нужно.
– Ты волшебница, выходит?
– Да с утра вроде не была…
– Странно… Бездарные обычно удивляются говорящему коту… В этом веке – уж точно.
– Возможно, дело в том, что я скорее ожидала, что ты заговоришь. Очень уж ты похож на сказочного… Баюн, там, или ещё кто…
Роберт передёрнул плечами, прижав уши к голове. Очевидно, сравнение с Баюном ему было не по душе. Или тут иное…
– А что за «бездарные»? – спросила девушка, поспешно переводя тему. Да и интересно, о чём это кот говорил. Думая об этом, Мира заметила, как Роберт довольно прищурился, безмолвно одобряя вопрос девушки. Очевидно, именно этого вопроса он и ожидал и на него надеялся. Взгляд его был точно взгляд учителя, получившего от отличника ожидаемо верный ответ.
– Прости, золотко, но на этот вопрос ответить я, увы, не в праве… Однако, ты можешь явиться в Исаакиевский сквер сегодня ночью. Придёшь – я приведу того, кто даст тебе ответ на этот вопрос и на многие иные, что ты ещё захочешь задать. – не дав Мире ничего ответить, Роберт соскочил с лавочки и направился прочь, трубой подняв пушистый хвост и растворяясь в незаметно подкравшемся тумане.
Мира задумалась. Идти куда-то ночью, конечно, страшно, кто бы это ни предложил. Кот ли, человек ли… Да и была на её памяти печальная история, как это бывает, когда слушаешься незнакомца, идёшь за ним, и… И вообще, есть дела и поважнее говорящего кота и каких-то «бездарных»! И всё-таки, девушку распирало любопытство, почти такое же сильное, как бывает у детей, а нутро отплясывало такую джигу, будто встретилось с Предназначением или стремительно к нему приближалось. Хотя, отчего же верить в Предназначение? А отчего бы и нет?.. Решено! Прогулке по ночному городу быть, как и встрече с котом и его спутником, кем бы он в итоге ни оказался. Главное – успеть вызвать полицию.
Девушка тряхнула головой и направилась в свою маленькую квартирку под крышей. «Почти как Раскольников», – говорила она про себя, живущую в этом «шкафе». Хотя, это получше, чем набитое доверху студенческое общежитие, как решила Мира, заселяясь сюда ещё в прошлом году. Да и обжиться она уже успела как следует. Поднимаясь по тускло освещённой обшарпанной лестнице со сбитыми, просевшими ступеньками, девушка улыбалась сама себе, думая о тёплом вязаном пледике на кресле-раскладушке, о нежно-персиковом тюле на маленьком окошке, рядом с которым расположился столик, на котором только и умещалось, что ноутбук, настольная лампа да тетрадка и стаканчик с канцелярскими принадлежностями, о тумбочке рядом с креслом, на которой ещё с утра стынет чай в пёстрой чашке и лежит, наверняка ещё раскрытая, точно подсолнух яркому летнему солнцу, «Лолита» Набокова.
При входе в квартирку взгляд Миры тут же упал на зеркало напротив двери. Тушь вокруг больших светло-карих глаз размазалась, делая ярче тёмные круги под ними. Однако девушка довольно улыбнулась и поочерёдно коснулась трёх родинок на лице. Ритуал, даже ей самой не совсем понятный, но отчего-то поднимающий ей настроение.
Умывшись, девушка бесцеремонно плюхнулась в кресло, поставила таймер и прикрыла глаза. Нужно чуть поспать перед ночным походом…
Спустя пару часов телефон разразился настойчивой трелью, заставляя Миру недовольно поморщиться и приоткрыть глаза, дабы не искать телефон вслепую. Может ну его? Сдался ей этот кот и эти «бездарные» ?.. Нет, придётся пойти. Нужно уж довести это дело до конца и с чистой совестью идти спать после. Главное, чтобы кот не обманул и не оказался просто сном, на что очень должно бы быть похоже, да только Мира с детства настолько крепко верит в сказки, что уж меньше верит в то, что Роберт ей только лишь приснился. И поэтому теперь она идёт по направлению к Исаакиевскому собору, вдыхая свежий и ещё чуть влажный воздух, смешавший в себе запах неба и асфальта, создавая лёгкий наркотик для любителей дождя, которым можешь быть и ты, дорогой читатель. Любишь дожди? Я очень люблю. Мерный стук капель по крыше и оконному стеклу, пузыри, надувающиеся в антрацитовых лужах, отражающих небо цвета маренго. Почему-то отражают они его всегда темнее, будто люди, передающие сплетню, понемногу сгущающие краски в оной. Мира, нужно сказать, дождя не любит, но зато есть другая у нас с ней общая черта: лично меня с ней объединяет любовь к времени после ливня: ощущение свежести и обновления, блестящее умытое небо, даже ветер другой, более ласковый и нежный…
Итак, Мира примостилась на лавочке в сквере. Уже почти полтора часа сидит она здесь, любуясь обсидиановым, безоблачным и беззвёздным небом, вдыхая холодеющий воздух. Наконец, в сквер скользнула фигура, явно и навязчиво привлекающая внимание: высокий и худой молодой человек с приторно-правильными чертами столь же худого и острого лица. Чёрное пальто оттеняло пепельные волосы, убранные в прилизанный хвост, звёздно-белую кожу, а бледные, льдисто-голубые глаза становились ещё бледней на фоне тёмных бровей. «Как же вырос Маленький принц». Несмотря на то, что дождь закончился уже давно, юноша держал над головой зонт. Внимание Миры привлекло то, как поблёскивала внутренняя сторона зонта. Он подошёл к центру песчаной площадки и замер, глядя на девушку таким внимательным взглядом, что стало не по себе. Едва не просверлив дырку в Мире, молодой человек перевёл взгляд на чёрного кота у своих ног.
– Роберт, ты уверен, что у неё есть дар? – спросил он у уже знакомого нам джентельмена.
– Более чем, Александр Гавриилович, более чем. – ответил Роберт, поднявшись на задние лапы и отряхнув передние. Казалось, он сейчас достанет платок из пышного воротника и вытрет им каждый коготок.
Названный Александр Гавриилович осмотрел девушку с явным сомнением, которое по необъяснимой причине немыслимо взбесило её.
– Может наконец объясните, что тут происходит? – спросила она, едва удерживая в себе раздражение. Глаза Александра поползли на лоб. Он поднял взгляд на зонтик, опустил на его ручку, а Роберт отвёл взгляд в сторону, сдавленно похрюкивая.
– М-да… Полагаю, Роберт, ты был прав… – выдохнул Александр, складывая зонт и убирая его в глубокий карман пальто. Вновь устремил взгляд на Миру, приветливая, удивительно приятная и на редкость искренняя улыбка при этом заскользила по губам молодого человека, – Добрый вечер, миледи…
– Уже ночь. – отозвалась Мира сухо, скрестив руки на груди, – Кто Вы?
– Александр Гавриилович Абраванель, стажёр-чистец. Можно просто Саша. А Вы… – он прищурился – Мирослава Романовна Лисовская?
– Да, верно… – девушка хотела ещё что-то сказать, но Александр продолжил говорить.
– Студентка психфака, первый курс. Приехала из Гавров? Ого, далековато… Так… Ага… – Саша чуть нахмурился, но вслух ничего не говорил, – А, вот! С раннего детства и до сих пор верите в сказки? Это хорошо, легче дальше будет.
– С чем легче?
– Как? Роберт Вам совсем ничего не сказал? Как обычно, затравил любопытство и снял с себя любую ответственность… – Александр с укоризной и напускной строгостью взглянул на кота, который в свою очередь с подчёркнутым интересом разглядывал вязь разлапистых ветвей сирени.
– Сказал только про «бездарных». Говорил ещё, что Вы мне объясните, но теперь я понимаю ещё меньше. – отозвалась Мира, поджимая губы.
– М-да… Тогда, прошу простить, что ввёл вас в ещё большее недоумение. Позволите, я присяду? – получив кивок, Александр сел рядом с Мирой, – Полагаю, Вы уже догадались, что Ваша искренняя вера в волшебство вполне оправдана?.. Бездарными у людей посвящённых… – Саша покосился на усевшегося рядом Роберта, – И не только людей… Так вот, бездарными мы называем людей без магического дара. Под магическим даром в том числе подразумевается ясновидение.
– Почему «в том числе»? Разве это не такая же сверхъестественная сила?
– Не совсем. Ясновидение не всегда относили к магическому дару, потому что оно сродни обычнейшей интуиции. Но не одно и то же, всё-таки. Ясновидение куда проще развивать при наличии сосуда.
– А что за сосуд?
– Тебе достаточно будет в общих чертах? Потому что если подробно, то лучше тебе будет дождаться, пока в Академии тебе объяснят.
– Ну, давай в общих чертах… – Мира не придала значения тому, что они вдруг перешли на «ты». Даже почти не заметила. Возможно, виновата в этом непосредственность Александра.
– Типа маленького сердца, качающего материализованную энергию. Как бы попроще объяснить… Играла же, наверное, в игры жанра фэнтези? Вот, материализованную энергию можно назвать маной. Тоже может кончиться, но сосуд можно расширять. Подробнее расскажу уже потом.
– Хорошо, как скажешь… А что за Академия?
– Назовём это Хогвартсом. Только без палочек, да и это скорее университет, чем школа. Даже не так… Старшая школа, плавно перетекающая в университет… С третьего курса выбираешь специализацию, и… Я, вот, выбрал специализацию сумраковеда, а к этому прилагается и изучение нечисти, и боевая магия…
Мира подпёрла голову рукой, слушая Александра. Юноша явно уже начинал заговариваться. Едва ли его собственное обучение было важной для неё информацией, но слушала она всё равно с интересом. Есть такие люди, которые не рассказывают, вроде, ничего важного или любопытного, но Вам всё равно интересно их слушать. Дело тут, полагаю, даже не в речи их, не в близких отношениях, даже не во врождённой харизме собеседника. Дело, как мне кажется, именно в доверительном отношении. Чувствуя доверие человека к Вам, не получается даже заставить себя слушать без внимания.
– Что же, Мирослава…
– Просто Мира. Меня Мирославой даже в университете не называют.
– Мира. – Саша кивнул с улыбкой, – Надеюсь, я смог в какой-то мере удовлетворить твоё любопытство?
– В очень малой. – хмыкнула она в ответ, – Я надеюсь, что позже смогу узнать больше с ходом времени.
– Конечно же… Ну, а теперь нужно провести маленький тест… – Александр ловким, явно отработанным жестом распахнул пальто и выудил из внутреннего кармана странный маленький прибор, представляющий из себя хрустальное яйцо с иголкой, выходящей из узкого конца.
– Что это? – спросила Мира незамедлительно, про себя пытаясь заранее придумать, для чего нужна эта штука.
– Уловитель дара. Чистцы называют его «Кощеевым яйцом». – отозвался Саша, протирая иголку спиртовой салфеткой, – Будь любезна, закатай рукав. Сдавала когда-нибудь кровь из вены?
– Было дело.
– Ощущения почти такие же.
Мира вытянула перед собой руку, наблюдая за тем, как Саша вводит иглу «яйца» в сгиб её локтя. Со стороны, наверное, смотрится как не вполне легальное действо. Ощущения и впрямь мало отличались от сдачи крови, с той лишь разницей, что крови пока что не видно, что весьма успокаивало. Александр напряжённо пялился на хрустальное яйцо, пока то не вспыхнуло изнутри молочно-белым светом, отчего юноша вздрогнул и тут же выдернул иголку, заставив Миру пикнуть.
– Ого! В первый раз вижу такую реакцию. Обычно уловитель постепенно наливается светом, а тут… – Саша уставился на Миру, – Либо мой прибор забарахлил, либо у тебя потенциал ведьмы древнего и могущественного рода…
– Древнего и могущественного рода протирателей диванов… Зачем так дёргать?! – зашипела она на юношу.
– Ой, верно. Прости. – Александр виновато поджал губы и потупился, потерев затылок ладонью. Один его вид заставил Миру махнуть рукой и на раздражение, и на прошедшую уже боль.
– Ладно, забили… И что дальше?
– У тебя есть вещи, которые тебе срочно нужно забрать из дома? Если нет, то можем отправляться хоть сейчас.
– Куда отправляться? – Девушка непонимающе заморгала.
– Для начала в маггород. Обживёшься, научишься контролировать энергию, а там первого января учебный год в Академии начнётся…
– Погоди-погоди! Ты предлагаешь мне всё бросить и переехать на ПМЖ в мир магии и волшебства?
– Я понимаю, это сложно…
– С ума сошёл?! Поехали!
Саша пару минут тупо пялился на девушку, переваривая услышанное. Ни слёз, ни просьб попрощаться с близкими, ни даже желания забрать любимый свитер? А в прочем, так даже лучше.
– Ну, тогда замечательно. – Александр поднялся с лавки, отряхнув пальто, и подал Мире руку. Та проигнорировала протянутую руку и также поднялась.
– Роберт, ты с нами? – юноша взглянул на кота.
– Нет, покорнейше благодарю. Меня в транспорте укачивает.
– Как угодно. – Саша поморщился и поманил Миру за собой. – Поедем на трамвае до Московского вокзала.
– Ой, а я же кошелёк не брала. У меня денег с собой совсем нет.
– Об этом не беспокойся, я за тебя заплачу.
Против собственной воли Мира покраснела. Впервые кто-либо, не беря в расчёт семьи, платил за неё. Это даже приятно. Вопрос лишь в том, не будет ли она, в связи с этим, в долгу.
Саша скосил на неё взгляд и тихо усмехнулся, заставив её вспыхнуть ещё ярче.
– Расслабься. Ничего ты не будешь должна. Это жест дружеской воли.
– А разве мы уже друзья?
– Отчего бы ими не быть? – вновь искренняя, почти ласковая улыбка. Интересно, сколько девичьих сердец пало жертвой этой улыбки?
Они подошли к самым трамвайным путям. На редкость пустой была дорога и едва ли причиной был поздний час. Александр замер у рельс, закрыл глаза, и воздух вдруг был пронзён диким воем, не имеющим ничего общего с человеческим голосом и не вяжущимся с благородным образом молодого аристократа, коим казался Саша на первый взгляд. Мира с недоумением уставилась на своего нового знакомого, однако же, очевидно, странное действие молодого человека возымело эффект: свет фонарей замигал, и в следующее мгновение перед нашими героями распахнулись двери в светлый выгон трамвая.