В женской консультации всегда ну очень интересно. Особенно человеку с фантазией. Как моя. Тебе ведь представляется целая палитра занимательных кадров: женщины тут - на любой вкус и цвет. Сидят в очереди пузатые, с разными животами - круглыми, низкими, высокими, и каждая играет свою «роль». Эта вот никак не может сидеть и маячит мимо всех взад-вперёд, непременно раздражая остальных и без того неспокойных перспективных рожениц. Эта вот прям чрезмерно блаженная - широко улыбаясь, демонстративно наглаживает живот и что-то постоянно шепчет, как будто отделение перепутала с психиатрией. Вот та с краю уже как минимум раз в четвёртый здесь и потому смотрит на остальных с такой ухмылкой, как смотрят на двухдневных салаг в армии. И с ней рядом обязательный муж. Маленький человечек в ровно те же четыре раза меньше неё, смотрящий непрерывно в одну точку. Потому что в такой семье глаза поднимать запрещено. Армия же. А вот дама с явной придурью распахнула толстенную, как она сама, книжку «Учимся быть Матерью» и карандашом подчеркивает самое важное. Ну, знаете, такое, которое ну нельзя не подчеркнуть. А то вдруг забудется там где-то в родах и всё - какая ж ты Матерь, ты неуч никудышный. Она, видимо, из разряда таких дам, которые перед зачатием того самого Святого Дитя гадали на убывающую луну, вручную смешивали мужские семена с сахаром и уксусом, чтоб уж точно нужного пола существо получилось, заполнили все женские календари, созданные когда-либо на этой земле, неделю носили монетку в сапоге, иглы повтыкали под порожек спальни, и вот тут уж за дело, нельзя откладывать. Одна на лавочке сбоку ну очень страдает - хочется немедленно бросить все и спасать. Или, в конце концов, поделиться своим более радостным животом, пусть порадуется тоже. А еще одна жрёт. Ну постоянно жрёт, сколько сидим. Хрустит чем-то, новые пачки достаёт из своей кошелки, громко их вскрывает, и снова жуёт. Причём живота не видно еще - может, просто зашла похрумкать в тишине и в приятной компании.
Короче, так посмотришь на этих дамочек - невольно думаешь: «И вправду, героини же!». А потом очухаешься и скажешь: «Девочки! Милые! Давайте всю эту придурь оставим для дома и для мужей! Пусть они с вами в унисон охают, ахают, какают, разучивают основы отцовского дыхания при схватках, вяжут шнурочки на ваших ботинках, бегают за сахарной ватой в соседний цирк, крошат на тёрке клубничное мыло, плачут под Перл-Харбор и глотают валерьянку стаканами в ответственный момент. Желательно под окнами роддома. Нет, обязательно под окнами роддома. Чтоб максимально через себя пронести всю вашу женскую боль.
А здесь, в этих безразличных коридорах, давайте будем самими собой и с радостью нести порой такую тяжелую, но нашу главную женскую ношу!
