Возьмем, к примеру, Афган. Цензура строго следила за информационной маскировкой «мероприятий за Черной речкой». Так называли войну в Главном оперативном управлении ГШ. В советской прессе, на радио и телевидении ее величали «интернациональной помощью дружественному афганскому народу».
Ограниченный контингент советских войск в ДРА, с декабря 1979 по февраль 1989 года, воевал с отрядами душманов и нес реальные потери. В газетах же писали, как советские воины помогают афганцам восстанавливать взорванные мосты и дороги, охранять больницы и ткацкие фабрики, доставлять в отдаленные кишлаки муку, соль и керосин.
Реальные бои называли «тактическими занятиями». Совместные боевые операции с правительственными афганскими войсками – «учениями по отработке взаимодействия». Погибшие и раненые обозначались безличным словом «потери».
Эта реальная война выглядела на газетных полосах потешной. Да и само слово это долгое время брали в кавычки. Любая корреспонденция, подготовленная в ходе командировок к местам боевых действий, прежде чем попасть на газетную страницу должна была получить визу военного цензора и фиолетовый штамп «Сведений, содержащих государственную и военную тайну, не содержит».
Поэтому нельзя было писать о «грузах 200», кроссовках на ногах солдат вместо сапог, коврах ручной работы, которые тащили из дворца амина наши тыловики, карточных играх на бокпостах, дубленках, джинсах и японских двухкассетниках из торговых лавок, а также о дружеских распитиях спирта. Таковы были правила игры.
Вплоть до начала горбачевской перестройки средства массовой информации должны были рассказывать о жизни и учебе Вооруженных сил только в позитивном ключе.
Тем временем в войсках все сильнее проявлялись негативные проявления в боевой подготовке и дисциплине, в социально-бытовом обеспечении военнослужащих. Нарастал протекционизм и стяжательство в высшем военном руководстве. Все это подавалось в прессе как «отдельные недостатки» и «проблемы, требующие решения». Там сложился устойчивый стереотип положительного образа армии. Ее почти полностью закрыли от публичной критики. Идеологические цензоры строго следили за дозировкой правдивой информации.
Газеты, телевидение и радио дружно гнали позитив об офицерском составе армии. Командиры и их подчиненные, несмотря на невзгоды и лишения, чаще всего изображались способными успешно решать возникающие проблемы.
Конечно, в центральную прессу порой проникали критические материалы об армии, которые чаще всего касались чрезвычайных происшествий, которые нельзя было скрыть от общественности. Такие материалы публиковались редко и только по согласованию с соответствующими отделами ЦК.