Она стояла, чуть покачиваясь, улыбаясь в несущуюся мимо темноту. Прорывая тоннель на полной скорости, поезд внезапно дернулся и, взвизгнув, затормозил - как будто ударился в невидимый воздушный блок. Все подались вперед, как по команде, не властные над собой.
Она вскинула вверх руку с большой сумкой, плотно набитой продуктами - полностью закрыть молнию мешал выпирающий наружу батон. Уцепилась за поручень и повисла, умудряясь при этом еще и поправлять сумкой завернутый на голове цветастый платок.
На другой руке у нее спал младенец. От резкого движения он встрепенулся, распахнул темные глаза, окаймленные густыми ресницами, но не заплакал. Убедился, что все в порядке, шумно вздохнул и удобнее улегся в изгибе материнской руки. Широкое лицо его с высокими скулами было спокойным и умиротворенным. Как будто не было вокруг никого, и лежал он в кишлаке своих предков - звездочка надежды на небосводе многих узбекских поколений.
Поезд ожил, заспешил. Женщина переступила с ноги на ногу – видимо, хотела встать устойчивее. И отпустила сумку – та тяжело переползла на локоть, стянув к сгибу плотную ткань рукава. Освободившейся ладонью мать погладила малыша по торчащему на макушке вихру и тихонько сказала ему что-то на родном теплом языке.
Через минуту распахнулись двери. «Фрунзенская. Следующая - Технологический институт». Поезд выгрузил двух человек и всосал пятерых. Никто не вставал с насиженного места. Кто-нибудь обязательно встанет – ей ехать до конечной. А пока можно было краешком глаза наблюдать за новенькими. Одна девушка была совсем уж необычной: в широких шароварах в клетку, огромных черных ботинках, на розовой голове – обруч с шипами, а в ушах – черные дыры. Наверняка и пупок проколот – им все разрешают. А вот ей муж никогда бы не позволил так выглядеть…
Она приехала к нему полгода назад, когда для нее нашлась работа уборщицы в торговом центре. Большая удача. Жили хорошо, даже в отдельной комнате. Мужу обещали оформить гражданство - тогда малыша можно будет пристроить в детский садик. А пока ей приходилось ездить на работу вместе с ребенком. Но это не мешало ей.
В перерывах между уборками она брала на руки малыша, уютно устроившегося в теплом гнезде из ее одежды, покачивала и рассказывала ему, что папа работает, строит дом, в котором они когда-нибудь будут жить. Кормила его и напевала не то колыбельную, которую слышала от прабабушки, не то мелодию, которая играла в гипермаркете, - песни постоянно крутились в голове, чередуясь с рекламой новых моющих средств и квартир в кредит.
После окончания смены ей хотелось одного - присесть, а лучше прилечь. Весь день она тенью скользила по фудкорту с метлой и тряпками. Свинству этих людей не было предела: они бросали мусор на пол, возили грязными руками по столам, царапали плохие слова на пластиковых стульях, устраивали скандалы из-за свободных мест. Но она себя успокаивала: лучше так, чем ее сестра, которая с утра до ночи собирает картонные коробки.
Поезд был все ближе к конечной. Подняться наверх и успеть на маршрутку… Может, даже занять любимое место – у окошка, сразу за водителем. А пока надо еще немного постоять. Неужели так никто и не уступит? Вот, например, эта женщина прямо перед ней: сидит, улыбается телефону. На экране – страница ВКонтакте с фотографиями мужчины-ровесника. Кто он – муж, любовник, первая любовь, коллега, соперник?
Справа от нее читает книжку в яркой суперобложке длинноволосый парень. Неожиданно отрывается от книги, поднимает на нее глаза. "Возьмите, будет ребенок ваш?" - достает из кармана чупа-чупс и протягивает ей. Она смущенно улыбается, мотает головой: нет, мол, "спасибо, рахмат". "Сок тогда, может? Жарко, пить, наверное, хочет?" Дождавшись отказа, он успокаивается и возвращается к своей книге.
Наконец, тяжело вздохнув и презрительно смерив ее взглядом, поднялся старик. Этот дар она приняла. Почувствовав радость матери, заулыбался и малыш, заперебирал губехами. Мать вытерла слюну, стекающую ей на локоть. Осторожно глянула к соседке - кроссворд. С другой стороны молоденькая девушка рассматривала картинки в Инстаграме: красотка на море, фотосессия в сене, Мона Лиза в модной футболке, маленькая собачка выглядывает из сумочки. Она поставила на пол сумку, зажала ее ногами. Успокоилась и прикрыла глаза.
…Такой он ее и запомнил, перед тем как выходить. Придя домой, сразу, чтобы не упустить из памяти облик, приступил к делу. Карандаш ходил по картону как по трафарету - и правда, сколько раз уже сотворялся этот рисунок! Десятки, сотни, тысячи? Сидит мать. Держит на руках ребенка. Сознает прошлое, настоящее и будущее его. Однообразное строительство башни нового торгового центра, где смешаются языки все, где он сгинет. Под упавшим блоком или от гвоздей, впившихся в тело. Любовь моя, мени севджи...