В далекие семидесятые родители убедили себя, что мне по жизни суждено заниматься наукой, поэтому загодя перевели в физико-математическую школу.
Папин друг дядя Роба, кандидат технических наук и соискатель докторской степени, поговорив со мной о будущем, сказал, политехнический, а там видно будет. С его точки зрения у ненаглядного чада налицо способности строительного прораба, но не более. Хотя, прибавил он задумчиво, диагноз не окончательный, и если во-время изменюсь, смогу стать настоящим ученом, а чтобы подопытный проникся серьезностью момента подарил книжку "Почему мы не проваливаемся сквозь пол"
Пол провалился в девяносто первом сразу под всей инженерией. Пришлось наспех положить другой - юриспруденция, которая начинала делать первые шаги на поприще свободы, и только спустя бог знает сколько лет понял, что попал по адресу. Или по судьбе - отец мечтал об адвокатуре, а получилось у меня. Правда, у него получилось не хуже - судья.
Папа хотел пить каждое утро эспрессо, сваренный в кофейном автомате, мечтал подолгу музицировать на фортепиано, исполняя холодные джазовые баллады, надеялся на то, что когда-нибудь можно будет открыто слушать джаз и читать любую литературу. Пью, слушаю, играю, читаю.
Хотел, чтобы сын занимался наукой. Ровно как и он сдал кандидатский минимум, поступил в аспирантуру, окончил, но не защитился.
Папа не хотел, чтобы сын шел по его стопам, во всяком случае, часто это повторял. Правда потом, когда меня признали адвокатом, очень гордился и радовался - часами разговаривали о праве, принципах, духе или свободе.
Папа хотел жить по принципу "ничьим владыкою, ничьим рабом" и всю жизнь проработал на госслужбе, тогда как я никогда не работал ни под чьим руководством. Он полагал, что человеку необходим минимум вещей, поэтому не водил машину, не имел садового участка или дачи. Я не вожу автомобиль, ненавижу покупки и разговоры о вещах.
Отец любил ходить на лыжах и играть в шахматы. Моими увлечениями стали ходьба, плавание, культуризм и настольный теннис, а шахматы бросил, будучи второразрядником.
Отец разочаровался в браке, когда мне было десять, но до последнего дня жил рядом с мамой. Однажды, правда, признался, что ему не хватило духа. У меня хватило с лихвой, чему папа был искренне рад.
Он не любил курицу, рыбу, свеклу и вареный лук, а я только рыбу, молочный суп-лапшу, кинзу, кабачки, вареный лук и пирожки со щавелем.
Не понимал и не принимал пьянства - в сорок лет я полностью отказался от алкоголя и ни разу об этом не пожалел.
Любил науку, философию, музыку, литературу, живопись, скульптуру, джаз, фильмы Феллини, Тарковского и Бергмана, полагал за общение только напряженный, равный и продуктивный разговор, терпеть не мог пустой болтовни, ссылок на "подумал", "показалось", "все так делают" или на житейские обстоятельства, и здесь мы совпадаем.
И да, он обладал абсолютным ручным кретинизмом. Не мог забить гвоздя, а если подходил к телевизору, тот обязательно портился. Лет до тридцати я был вполне рукастым, но после сорока все куда-то подевалось и сейчас перед вами абсолютный кретин по части мужского рукоделия.
Мы не сходились в только отношении к балету, опере, Льву Толстому и одной женщине, которая ему нравилась, а мне нет.
До сих пор завораживают лошади. Шагом, рысью, галопом, иноходью.
Корабли и лодки, особенно парусники. Фрегаты, шхуны, галеры, барки, бриги и бригантины. Мачты, рея, гик, ванты, стаксель, фок, грот и бизань. Одна астролябия чего стоит. Или компас с барометром, секстант, подзорная труба. Бегущие по волнам, идущие против ветра, стоящие на рейде.
Порты. Шумные, базарные, с суетой, пряностями и ароматом кофе, ромовыми бабами, пестрой публикой, торговцами рыбой, лодочками и бочонками, плутающими улицами, подворотнями, кабачками и тавернами. Дух первопроходцев, мореплавателей, авантюристов и героев.
Высоко парящие птицы и взлетающие самолеты.
Господи, как любил смотреть на летное поле. Было время, когда Челябинский аэропорт под завязку. Аппараты всех мастей - от мала до велика. Сельские, с винтом на носу, средние и большие. Илы, тушки, аны...
Серпантин. Гоняли по Ай-Петри через три климата. Внизу лето, а наверху снег. Или сплав по реке - с брызгами и отвесными скалами по бокам.
До сих пор тянет к музыкальным инструментам и книжным библиотекам, алхимическим лабораториям и цирку шапито, старым кинотеатрам и сталинским высоткам, военно-морским музеям и художественным мастерским, скобяным лавкам и рыцарским доспехам. Прыгнуть с трехметровой вышки, одним нырком переплыть бассейн или проехаться без рук на велосипеде. Отстреляться в тире, поставить велик на попа или съехать на ногах с высокой ледяной горки.
Полеты во сне и наяву.