В последние пару дней Харучиё вообще как-то хреново стало — давление скачет, башка гудит и жрать хочется. Хару и ест, да только не наестся никак. Будто в чёрную дыру кидают и всё. И люди стали как-то странно на него поглядывать. Не тот взгляд, который: «Не смотри», «Шрамы жуть», «Что за…», а «Он имеет ценность?», «Как бы выгоднее тебя использовать». И это очень стрёмно. Муто привычно глянул на него, почухал загривок и усталость потихоньку стала отступать. А потом… Фиолетовое солнце мерно освещает кустистую местность и широкие лилово-фиолетовые листья папоротника, возвышающиеся где-то в сравнении с деревом баобабом — дохуища с него лететь, как и лезть вверх. Лениво отмечает про себя парень. «Мучо-сан, а это, что такое?» Харучиё кажется, что его глючит — ибо как он может быть и полностью ощущать себя катаной? Чтобы его так вштырило — если только успокоительное выше нормы, но чтобы так конкретно — нет. — Сейчас не время на разговоры. Потом расскажу всё и почему ты стал Оружием. — Ясухиро