Гудела земля от близкой канонады. Вспыхивали в сумеречном небе яркие всполохи орудийных залпов. По обочине шоссе бойко шагал низкорослый чернявый красноармеец. На правом плече – винтовка, на левом – объёмистый вещевой мешок. Показался патруль: шоссе охранялось, фронт рядом. Солдат спокойно прошёл мимо, но старший патруля Николай Козелков, проводив его взглядом, задержался. Ему показался странным именно его мешок больших размеров.
- Остановись-ка, товарищ.
Человек, не оборачиваясь, продолжал идти. Козелков тронулся вслед, догнал его и сердито сказал:
- Ты что же? Говорят – стой, значит, стой.
- А я не слышал, - сощурил тот и без того узкие тёмные глаза.
- Куда идёшь?
- В свою часть.
- В какую?
- А вам что?
- Патруль. Предъяви документы!
- Это другое дело, - ответил задержанный. – А то куда, да зачем, да в какую часть… Нас тоже революционной бдительности учат.
Он что-то ещё говорил; шаря по карманам, вытащил и поспешно спрятал обратно толстую пачку денег.
«Откуда у него столько? – удивился Козелков. – Не мародёр ли какой?»
- Пойдём-ка с нами, - сказал он, беря неизвестного за руку.
- Не трогай, - ответил тот. – Никуда я не пойду. Командирское добро несу. – Он указал на вещевой мешок за плечами.
- Разберёмся, чьё добро.
Несмотря на протесты неизвестного, Козелков доставил его в Особый отдел армейской оперативной группы. Здесь у задержанного обнаружили сорок тысяч рублей, рассованных по карманам, а в вещевом мешке – рацию и шифр. Шифром немедленно занялись шифровальщики штаба группы.
Сомнений не было – шпион. Но кто он? Куда шёл, с каким заданием? Кто его послал?
Эти и многие другие вопросы встали перед начальником Особого отдела опергруппы майором Федуловым, когда он приступил к допросу задержанного.
Когда Деев прибыл на место в оперативный отдел штаба армии, то узнал всё вышеизложенное от лейтенанта Павлова, к которому и привели сперва того странного красноармейца. Потом в кабинете от майора Федулова он узнал, что в прошлом году начальник Особого отдела Лужской опергруппы майор Парфёнов, уже занимался подобным расследованием.
- И тоже с большим вещмешком задержали, только тот солдат шёл по дороге из Луги в Ленинград, и тоже летом было, примерно в это же время, что и сейчас, - говорил Федулов Дееву.
- Протокол допроса его можно посмотреть? - спросил Алексей.
- Да, тот был разговорчив, а наш, молчит пока. Я связался сразу с Лужской опергруппой и они мне всё выслали, вот, прочтите... - и майор Федулов протянул Алексею Григорьевичу открытую папку с документами.
Там была записана интересная беседа, которую сейчас стоило проанализировать:
" - Фамилия Романчуков. Из роты связи 31-й стрелковой дивизии. Родом из-под Минска. Отстал от своих, товарищ майор. Вот догоняю... Патрульные задержали.
- А деньги? Все ваши?
- Виноват. Польстился... Когда проходили Струги Красные, снаряд попал в банк. Денег там валялось на улице - сколько хочешь. Я и подобрал. Вы бы. верно, тоже взяли, если они валяются...
- Деньги-то государственные. Расхищать их - преступление.
- Виноват. Всё отдам... Виноват, товарищ майор."
- То есть, он тут применяет обычную уловку, - ответил Алексей на прочитанное, - признаться в небольшом преступлении, убедить чекистов, что не совершал ничего более серьёзного и не представляет для них никакого интереса.
- Да, и деньги открыто демонстрирует с той же целью, - продолжил Федулов мысль Алексея. - Если задержат, пусть считают просто жадным и глуповатым парнем. Рацию у него тоже нашли в вещмешке, как и у нашего и шифр, но об этом он сказал, что знать ничего не знает. Мешок командира взвода, а что в нём - не спрашивал. Говорит, что командир сказал, мол, понеси пока Романчуков, я схожу к начальству. Он ушёл и в суматохе этот Романчуков потерял командира из виду. А мешок бросить побоялся. Вот и таскался с ним, а что в нём - не ведал.
- Ну, это ясно, - отозвался Алексей, - а что этот Романчуков сообщил тогда о себе?
- Он сообщил то, что трудно проверить. И это тогда всех насторожило. Говорил без подробностей, признание было голым, не подтверждаемым другими доказательствами, тоже известная уловка шпиона. Струги Красные были уже у немцев, Минск тоже. О 31-й стрелковой дивизии никто ничего не слышал и когда майор Парфёнов навёл справки, то выяснилось, что такой дивизии в составе фронта нет.
- Да, и здесь теперь тоже самое... - в раздумье произнёс Деев. - Ведь чтобы выиграть сражение нужны усилия десятков тысяч людей - чтобы проиграть, достаточно одному шпиону выкрасть план его подготовки. Тот, кто называл себя Романчуковым, возможно, успел уже что-то разведать и передать тем, кто его послал. Он, безусловно, ходил по нашим тылам не один, где-то действовали его сообщники, и хорошо, если их тогда же удалось обезвредить. Но если и теперь к нам присылают шпиона по той же схеме, значит их предыдущий замысел сработал.
- Удалось выяснить, что документы задержанного нами Ковалёва - фальшивка, хоть и добротно сработанная. Я ночью встречался с шифровальщиками, которым передал шифр задержанного, - говорил Федулов, - они мне ответили, что точно не удалось установить, чей это шифр, немецкий или нет, но что не наш, за это они ручаются. Не те принципы.
- Ну, давайте, ведите вашего неизвестного, показывайте! - попросил Алексей.
- Вы к нам сегодня поздно прибыли, Алексей Григорьевич, уже ночь, давайте отложим допрос до утра, - возразил Федулов у которого от недосыпания были красные, припухшие глаза.
Алексей посмотрел на него и согласился.
В предрассветной утренней дымке, когда над болотами ещё висела сиреневая, густая мгла, сквозь туманные испарения, среди колючей осоки утопая по пояс в болотной жиже, стали проступать и двигаться тёмные силуэты людей. они шли медленно, осторожно ступая в скользкую трясину. Впереди виднелась фигура старика с длинной слегой в правой руке, которой он тщательно прощупывал дно рядом с собой, чтобы уверенно затем ступить в эту глухую топь, покрытую бурой ряской. За ним не отставая, следовала молодая девушка с чёрными густыми косами, потом двое немецких солдат, обвешанные оружием, а за ними вереницей ступали на этот скользкий и грозный путь жители деревни Жмеринки: женщины и старики в перемешку с молодыми солдатами из гарнизона Юргена Геллера, которые несли маленьких детей на руках, давая их матерям возможность пройти по этим топким болотам на легке и не утонуть в трясине.
В замыкающей группе из тумана вынырнули две пары солдат, на плечах они несли носилки с раненой женщиной, за ними шла такая же пара, почти по грудь утопая в воде они несли парня-инвалида, его мать передвигалась по их следам, как приклеенная. Эта странная безмолвная процессия проследовала к Корнеевскому лесу и вскоре скрылась из виду в туманном мареве, которое уже начали подсвечивать оранжевые лучи восходящего солнца.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.