Я знаю несколько женщин-работоголиков, которые прямо «горят на работе». У них вполне счастливая личная жизнь, дети. Но, согласно творениям советских режиссеров, женский работоголизм произрастает из одиночества.
Классический случай — это Людмила Прокофьевна Калугина из «Служебного романа» Рязанова. Она же Мымра. Такая строгая, нудная начальница, разъезжающая по министерствам и уверенно держащая сотрудников в кулаке. Организованная, жесткая, пунктуальная. Но потом, во время ее откровений Новосельцеву открывается секрет: она сидит дольше всех на работе, потому что боится возвращаться в свой одинокий дом. Она стала такой сухой и жесткой, потому что когда-то ее предали и любимый, и подруга.
И как только завязывается роман Калугиной с Новосельцевым, она сразу меняется: наконец-то опаздывает на работу и испытывает от этого кайф, решает по-женски поболтать и с Ольгой-Петровной и Верой.
Далее – Галина Аркадьевна из фильма «По семейным обстоятельствам». Она, видимо, давно вдова, и лелеет культ своего покойного мужа, возводя его в некий абсолют. «Твой папа!» — ключевое выражение. Но тяготит Галину Аркадьевну не только собственное одиночество, но и счастливый молодежный брак дочери. Она видит в зяте в основном недостатки. Она и сама женщина молодая, и ей не нравится наблюдать за безбашенным счастьем молодых, со всякими их играми в жмурки. Поэтому Галина Аркадьевна с головой уходит в работу и засиживается допоздна, эгоистично требуя того же от своего заместителя.
Что же происходит, когда она находит свое счастье в лице художника Николая? Все преображается. Она вдруг начинает интересоваться домашними делами сотрудников и объясняет заместителю, что поменяла роль тещи на невестку. А спустя какое-то время решает и вовсе уйти с работы.
Ну, и конечно, Катерина из фильма «Москва слезам не верит». Активная директор крупного комбината, ездит за границу, да еще и депутат, вникающая во все проблемы. Тут как раз отмечается момент, что добиваться много вначале ее «спровоцировал» как раз Рудольф, который по-своему оскорбительно бросил ее, уже беременную.
Многое делалось именно от униженного самолюбия, от желания «доказать», от несчастной первой любви. О чем Катерина примерно и говорит Рудольфу во время встречи на бульваре спустя много лет. . А дальше уже — по инерции.
Изменится ли что-то в ее подходе к работе при Гоше? Этот момент в фильме не обозначен. Другое дело, что дома она теперь будет очень отличаться от себя на работе и станет мягкой и слабой. Может быть, даже чересчур.