В латинстве издавна утвердилось понятие «Оплот христианства». Впервые оно появилось, когда турки приступили к захватам земель в Европе. В разное время «оплотами христианства» называли Венгрию, Испанию, Молдавию, Литву, Мальту: они как бы цепью отделяли христианскую Европу от турок-мусульман. С некоторых пор Польша решила стать «оплотом Европы» от Москвы.
Самое интересное, что сама-то Польша в годы реформации, проходившей в Европе, едва не отпала от католичества. Многие польские магнаты увлеклись кальвинизмом, и заставляли население переходить в новую веру. Внедряли её здесь сами поляки – выпускники немецких университетов, прежде всего Лейпцигского. А в Кёнигсберге основали университет для воздействия на Литву, и в результате в Великом Княжестве Литовском к 1566 году осталась всего одна тысяча католиков. Перешёл в протестантизм даже киевский латинский епископ Николай Пац. Лишь когда трон Польши занял французский принц Генрих III Валуа, активный католик, горожане начали громить дома и магазины протестантов. Вскоре вся верхушка страны опять стала католической, а не католикам запретили занимать государственные должности.
В 1587 году поляки избрали королём Сигизмунда III из шведской династии Ваза, и он же стал Великим князем литовским, а в 1592-м ещё и королём шведским. На какое-то время это привело к объединению Польши и Швеции под властью одного короля. Но победившая в северных странах Европы реформация сыграла против: шведы уже приняли лютеранство, произошёл мятеж, а вслед за ним в Швеции появился новый, протестантский король. Смириться с этим Сигизмунду-шведу было трудно, начались войны, и в дальнейшем конфликт со Швецией терзала Польшу больше ста лет. В конце концов поляки потеряли большую часть Ливонии с Ригой.
В самой Польше, чтобы избавиться от протестантских настроений, шляхту стали подкупать возможностью получать образование, причём бесплатное, в открытых повсеместно иезуитских школах. Сотни дворян отучились в этих школах. К середине XVII Польша сделалась классической страной господства иезуитов, примерно такой, какой была Португалия на юге континента. А отцы-иезуиты, как известно, с протестантами не церемонились, и втянули в борьбу с этим «злом» своих учеников. Установили обычай праздновать Вознесение господне, разрушая протестантские церкви и грабя дома протестантов. Заодно пытались давить и на православных, уговаривая их перейти в униатство, то есть подчиниться папе. Некоторые епископы согласились, но большинство стало искать союза с Москвой.
В 1648 году началось восстание православного населения Польши под руководством Богдана Хмельницкого. Конфликт продолжался более пяти лет, в него вмешались Крымское ханство, Молдавия и, наконец, Москва. Украина вошла в состав России и превратила казацкий мятеж в масштабную русско-польскую войну, которая в течение всего одного года принесла несколько тяжёлых поражений польской армии. И тут в события опять вмешались шведы: король Швеции Карл X Густав начал очередную войну с Польшей; к ноябрю 1655 года бо́льшая часть Польши лежала у его ног. Новую войну стали называть «Потоп»: шведы буквально «залили» Польшу своими вояками, которые перебили до половины населения. А Москва свою войну против Польши прекратила, и даже помогла ей! Но как только «Потоп» завершился, русско-польская война продолжилась, и Польша потеряла Левобережную Украину и Смоленский край.
Ближе к концу XVII века Польша явно теряла политическую субъектность, сказался её периферийный характер. Когда в 1697-м начались выборы нового правителя, выяснилось, что на корону претендуют два кандидата, и оба – иностранные марионетки. Принца Франсуа-Луи де Бурбона Конти продвигал Версальский двор, а курфюрста Саксонии Августа Веттина поддерживали Австрия и Россия. Мнение поляков никто уже не ставил ни в грош. Большинство проголосовало за француза, но Август просто въехал в Польшу в сопровождении войск, силой захватил королевские регалии и короновался, наплевав на результаты голосования. А на границе Литвы стояла русская армия, которая должна была гарантировать «всенародную поддержку» кандидата. Всем было понятно: представители императора, русского царя, или шведского короля, имеют гораздо больше влияния на политику Речи Посполитой, чем кто бы то ни было внутри страны.
***
По теории Фернана Броделя, уже в Средние века Европа в экономическом плане представляла единую мир-экономику. Центром её сначала попеременно становились Венеция и Генуя, потом негоцианты переехали в Антверпен, затем в Амстердам, а позже – в Лондон. Все остальные страны составляли периферию этого пространства. Тем временем на Северо-Востоке формировалась новая мир-экономика и, по сути, Польша и Россия, в то время примерно равные по площади и численности населения, противостояли друг другу в борьбе за первое место.
В конце концов основой северной мир-экономики стала Россия. И основных причин для этого было две: климатическая и управленческая.
Условный Восток и Запад всегда делила нулевая изотерма января. В старину земли Восточной римской (византийской) империи в Европе лежали к востоку от этой изотермы, то есть располагались там, где температура воздуха на длительное время падает ниже точки замерзания воды. А к западу от этой линии – там, где теплее, находились основные территории европейской мир-экономики. Такая же картина была и в недавнем нашем прошлом: эта линия разграничивала капиталистический и социалистический блоки на континенте. Сама природа определяет, что экономика и общественная жизнь в разных условиях – разная.
Вторая причина – разница в стиле правления. Их было известно два: «византийский» и «польский». Первый – это абсолютная монархия. Монархический стиль правления оптимален для северной мир-экономики, развившейся на громадных холодных просторах, лежащих вокруг «полюса холода» Северного полушария Земли. «Польский» же, или «боярский» стиль правления был характерен для всей Европы, где любой рыцарь мог спорить с королём. В Москве сложилась система абсолютной монархии, монархии без опоры на боярскую демократию, а в Польше короля избирала шляхта. Москва в конечном итоге и объединила все земли, а Польшу, пытавшуюся «оседлать» Северную мир-экономику, борьба этих двух систем власти в XVIII веке не раз приводила к разделению именно между Россией и странами Западной Европы. Кстати, Литва, в состав которой входили Белоруссия с Украиной, всегда колебалась: туда мне, или сюда? Так до сих пор и колеблются.
Принимая во внимание наличие миллионов православных среди своих подданных, Польше более, чем любому другому государству, следовало придерживаться полной веротерпимости. Тем более, религиозная нетерпимость в Европе, по окончании Реформации, ушла из политики государств, а концепция «оплота католицизма» вообще устарела, а реформ Петра I сама Россия экономически и технологически поднялась выше Польши. Но её власти, продолжая напирать на своё католичество, постоянно затевали свары с соседями, а внутри страны преследовали протестантов и православных. Ничего нет удивительного, что, в конце концов, её земли разделили, и Польша исчезла с карты, как политический субъект, приобретя взамен интересный поучительный опыт…
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.