Я уже готова была отправить выполненную работу, над которой корпела всю последнюю неделю, господину Андерсу, как над моим ухом раздался чей-то голос,- а вы, мадмуазель, почему не здороваетесь? Я вынырнула из своих художественных омутов, подняла голову и взглянула на говорившую. Передо мной стояла женщина. Высокая, стройная, в элегантном чёрном костюме, светло русые волосы гладко зачёсаны назад, ярко красная помада и бледно голубые глаза, настольно бледные, что казались почти белыми и в них неестественно выделялся чёрный зрачок. Она выглядела очень молодо. На лице ни единой морщинки, шея гладкая, кожа ровная, овал лица чёткий и обычный человек скажет что этой девушке лет двадцать семь, ну максимум двадцать девять, но я то художник и замечаю то, что не видят обычные люди. Нет той упругости и пухлости свойственной юным девушкам и молодым женщинам, нет той нежности линий, и глаза... Это глаза не юной девушки, а глаза умудрённой жизнью женщины, и я была уверена что ей около пятидес