Глава 11.
Мы с женой, как по команде поднялись, намериваясь как можно скорее добраться до медицинского центра, как будто бы эти минуты играли в нашем случае спасительную роль.
- И долго у тебя были подозрения, о которых ты молчала? – не выдержав затянувшийся паузы, спросил я.
- Точно не могу сказать, — подумав немного, выдала она. – Где-то пару месяцев.
- А, что врачи? – злился я. – Почему они ничего не заподозрили. Почему они ничего не увидели?
- Я не ходила к врачам, — ответила жена и расплакалась.
- Вот почему ты меня с собой не звала, — сердился я. – Говорила, мол, сама справишься. Это всё твоя любимая работа, чтоб ей пусто было.
- Ты, думаешь, что эти два месяца, сыграли бы в этом деле какую-то положительную роль? – спросила она.
- Не знаю, я не врач! – злился я.
- Не сердись на меня любимый.
- Вот видишь, ты и сейчас думаешь только о себе, — произнёс я. – Как ты до сих пор не понимаешь, что ты часть меня, а я часть тебя. Слышишь? И ты всегда останешься моей частью. Если тебе больно, то и мне.
- Я знаю. Молчи, я знаю. Прости меня за всё. Я так перед тобой виновата, но всё равно только тебя люблю.
- Через пять минут будим на месте, — информирую я.
- Коля, давай остаток пути посидим тихо, прошу тебя. – Попросила жена и прикрыла глаза.
Маша глубоко вздохнула и как будто бы перенеслась на много лет назад к одинокому тополю у озера на пруду. Она в детстве была замкнутым ребёнком, из друзей у неё были лишь одни книга, бабушка и этот тополь. Она любила ложиться у тополя, упираясь, ногами в ствол и наблюдала за трепещущимися на ветру листиками.
- Сколько мне тогда было? – вспоминала она. – Двенадцать или чуть больше. Я часто обнимала ствол дерева и шептала клятву, вдыхая изумительный аромат трав, юности и страха перед грядущим. Вернувшись спустя пятнадцать лет домой, обнаружила на месте тополя, лишь сухой пенёк.
- О чём ты думаешь?
- О своём друге.
- У тебя появился друг, — сделал я удивлённый вид. – Я его знаю? Познакомишь?
- Ты его знаешь, — ответила жена, не открывая глаз. – Но, к сожалению его больше нет. От него остался только сухой пень.
- Это ты говоришь про тот тополь из детства?
- Ты помнишь?
- Я всё помню, что касается тебя. – Ответил я, и немного подумав, все-таки решился задать жене вопрос, который меня уже давно беспокоил. – Почему ты вышла за меня замуж?
- Я любила тебя, — не думая ответила он.
- А сейчас?
- Я и теперь тебя люблю.
- Тогда скажи за что?
Наступила тягостная тишина, и она почувствовала, что ответ меня не удовлетворил, что я о чём-то настороженно призадумался, и тут же на смену её безмятежности пришло острое любопытство.
- Коля, давай не будем, — грустно проговорила она. – У меня так голова разрывается.
- Хорошо, ещё один вопрос разреши? – спросил я. – За, что ты меня полюбила?
- Я тебе об этом уже много раз говорила, — бросила Маша. – Ты надёжен и красив, не отдавать же такого красавца другой претендентке.
- Значить ты меня, просто придумала, чёрт тебя побери! – вырвалось у меня. – Прости.
- Коля, я хочу, что бы ты меня всегда любил.
- Я тебя всегда любил, и буду любить, только ты меня не предавай, прошу тебя.
- Не придам. – Тихо ответила она, а сама подумала: - Когда же, наконец, мы приедем в этот центр?
- Вот мы и на месте, — услышала Маша голос мужа.
Маша, открыла глаза и повернулась лицом ко мне. Я пристально смотрел на неё.
- Коля, мне так повезло, я всю жизнь обнимаю и целую красивого, любимого мужчину. – Сказала она и провела рукой по моим волосам. – Как я люблю твои светлые глаза и прямой взгляд.
- Но теперь, всё чаще и чаще отводишь свой взгляд, как нашкодивший щенок.
- Тебе кажется, любимый.
- Пока не определился, правда, это или нет, что ты от меня, что-то скрываешь, или действительно мне почудилось?
- Пойдём? – прошептала жена, покидая машину.
Мы вошли в кабинет и поздоровались с врачом.
- Меня зовут Александр Петрович, — представился он.
Александр Петрович, был похож на дореволюционного земского врача. Он был невысокого роста, тщедушный старичок, с седой бородкой, в круглых стареньких очках.
- Не хотите присесть? – тихо предложил врач.
Мы сели на диван, стоящий в комнате, он занял место за письменным столом.
- Какой у нас прогноз, — спросил я.
- Ещё рановато говорить о каких-нибудь прогнозах, — ответил он, разглядывая над включенной настольной лампой снимок головы Маши. – Видите ли, некоторые показатели указывают на то, что сама опухоль находится в доступном для скальпеля месте, но нам до конца непонятно – основная она или это метастазы?
- Сколько у нас времени, если это метастазы? – спросила Маша.