Была у нас в поселке бабушка, для удобства назовем ее бабой Леной. Так вот, у бабы Лены был так называемый «черный взгляд»: посмотрит на ребенка – и тот начинает истошно орать, хотя до этого был спокоен, как удав. Или взглянет на корову, скажет: «Молочная она у тебя, повезло». – и корова через неделю начнет худеть, а потом и вовсе падет, хотя явных признаков болезни до этого не наблюдалось.
Односельчане избегали Елену Митрофановну, а родственники старались не иметь с ней дела. Мне прямо так и рассказывала ее невестка: «Стараемся на семейные торжества ее не звать. Вроде как это и плохо: родня ведь, как никак. А только дочь мою, Сонечку, при ней как подменили: капризная становится, и все норовит под стол уползти. Если просишь выйти – говорит нет, мне тут лучше, так и сидит, пока бабушка за порог дома не уйдет».
С одной стороны, я думала, что люди в поселке приукрашивают – ну, нечего им обсуждать, вот и обсуждают персону Елены Митрофановны. А с другой – чего им врать? Ведь кого не спросишь – все одно твердят, что взгляд у бабушки Елены черный. В общем, так я и не знала, кому верить, да сама с этим столкнулась.
Лето в 2015 выдалось жарким, ни одного дня без панамы не ходили. Сижу в местном парке, на скамеечке, с подругой Настасьей, а мимо проходит бабушка Елена и говорит:
- Добрый день, красавицы.
- Добрый, Елена Митрофановна. – говорит Настя, а сама меня в бок толкает, пошли уже, мол. Она-то с самого детства в силу бабы Лены верит.
Баба Лена присела рядом со мной на скамеечке, да вдруг потянулась к моим волосам (они у меня тогда длинные были, я практически сидела на косе).
- Красивые они у тебя. У меня тоже такие были… в молодости. – вздохнула она и ушла.
А минут через пять мне стало так плохо, что до дому еле-еле дойти смогла: все перед глазами кружилось, меня качало. В себя пришла от встревоженного голоса Насти: «Ты как? Совсем бледная… воды принести?» – сил хватило только на то, чтобы кивнуть, дальше я вновь погрузилась в забытье.
Кто-то скажет – солнечный удар, и никакая баба Лена тут была ни при чем. Я бы тоже в это поверила… раньше. Вот только почему мне стало плохо именно после ее ухода, да еще так резко?
Когда маленько в себя пришла, Настя по-прежнему была рядом:
- Говорила же, что валить надо. – с какой-то странной смесью укора и заботы в голосе сказала она. – через волосы нехило так можно энергией питаться, особенно тем, кто умеет это делать.
- Теперь я тебе верю. – вымучено улыбнулась я.
А через неделю стала замечать, что волосы выпадают прям клочками. Экстренно вернулась домой и по врачам: анализы, осмотры, снова анализы, процедуры. Мучалась я примерно пол года, а потом отстригла свою косу по самые плечи.
Все эти пол года меня мучали страшные головные боли, постоянно была уставшая, засыпала на учёбе. Отношения развалились, денег стало впритык.
Наступило лето и пора было ехать в посёлок. Страшно было очень, но ещё страшнее было то, что моё состояние никак не стабилизировалось. И решилась я на крайнюю меру, сходить к той бабке.
Подружка к тому времени, когда я приехала, уже была беременна и идти со мной отказалась наотрез. Боялась, что бабка ей малыша попортит.
Дом бабы Елены стоял чуть в стороне, огород был заброшен, хотя обычно ровные грядки радовали глаз. Я вошла в калитку. Бабушка сидела на лавочке в тени раскидистой сирени.
- Бабушка Лена, здравствуйте.
- Ты почто волосы обрезала, - даже не глядя на меня прошипела старуха.
- Помогите мне. Совсем плохо со здоровьем. И Коля бросил, с учёбы чуть не выгнали, денег нет совсем, - мой голос дрожал.
Бабка подняла голову и я увидела, что она совсем постарела за время пока меня не было.
- Волосы зачем обрезала? Связь оборвала, сама помрешь и меня с собой уведешь.
Я попятилась, но она схватила меня за руку и что-то прошипела. Пальцы были холодные и сухие. Мне стало так страшно, что я с криком бросилась из калитки. Как до дома добежала не знаю. Только с того дня стало мне совсем плохо.
Две недели лежала лежкой. Местный фельдшер приходил несколько раз, слушал, ощупывал, качал головой. Мать от отчаяния хотела сама к бабке сходить, да подсказали ей соседи, что есть в 30 км от нашего посёлка дедок старый. Надо меня к нему отвезти. Он поможет.
Мать погрузила меня в машину соседа, да повезла к дедушке Феде.
Едва тот на меня глянул, что-то пробормотал, запричитал:
- Поди с Ленкой была, тьфу, нечисть поршивая.
Я рассказала свою историю, постоянно запинаясь. Дед всё время кивал головой.
- Да этой старой уж давно помирать пора, решила, видео, напоследок пожить молодо, да ярко. Жизненную силу твою она жрала, через волосы, а как ты обрезала косу ей новый канал понадобился, вот и схватила тебя за руку то. Посмотри, след ейный.
На руке и правда были три пятна, да такие большие, будто пальцами кто схватил.
- Что делать то? Совсем мне плохо.
- Не переживай. Сейчас уснёшь, а как проснёшься, всё уж будет хорошо.
Пробыла я у деда Феди три дня. С каждым днём мне было всё легче и легче. На третьи сутки я уже бегала по лесной тропинке, очень хотелось жить и что-то делать. Дядя Федя дал мне бумагу и карандаши и тогда первый раз я нарисовала пейзаж.
Мать приехала за мной сильно задумчивая. Как увидела меня, расцвела, обрадовалась. Сели в машину.
- Мам, что-то случилось, ты чего такая задумчивая?
- Да бабка Лена померла вчера. Соседи её говорят, кричала сильно, мучалась, завтра хоронить будем.
С той истории прошло уже 5 лет. Я сейчас рисую на заказа чем неплохо зарабатываю, хотя до тех памятных дней у дяди Феди рисовать не умела.