И в процессе этих жалоб посеять некоторые намёки, если случится на них набрести.
Жаловаться хочется на столь многое, что я растерянности: с чего начать. И стыдно ж жаловаться в принципе (у людей свои хлопоты, кому нужны ещё и мои), А ещё потому стыдно, что не впервой же жалуюсь…
Не хотят люди, большинство, вникать в сокровенное мироотношение художников-экстремистов. А я согласен вникать. И у меня в этом одно из расхождений с теми, кого я хочу просвещать, кто не понимает художников-экстремистов.
Мне кажется, наивному, что то, что про сокровенное мироотношение, не может не быть общеинтересным. Ведь сплетничать-то про знакомых (знакомых лично или по наслышке) любят многие. – Ан нет. Одно дело – поступки, связанные с сокровенным, другое – мысли, тем более у художников – выражение мыслей (или – не плюнуть ли в сторону? – выражение подсознательного). В живописи – средствами несловесными. – Заумь, - думает большинство. И моё просвещение кончается, не начавшись. А я ж ещё и просветить – теперь вот – хочу о том, что мне самому не ясно (и хорошо, если прояснится к концу статьи).
Не ясно мне о скульпторе Гликмане, самовыражавшемся не в скульптуре, а в рисунках. Он там отчаянно искажал натуру. Например, вот.
Нет, он даже не исказил черты его лица.
Но эта голость. Вернее, почти бестелесность… - Гонимый, что ли? - В СССР, да. Его музыку долго не исполняли. Но где-то мелькнуло, что он объездил с концертами весь свет (кроме Китая). Или для Гликмана важно, что родина его не приняла?
Так для меня не ясно, как Гликман родину свою осуждает: как экспрессионист или как ницшеанец? То есть, как коллективист или как индивидуалист? То есть, грубо: он за коммунизм в каком-то сверхбудущем, как Второе Пришествие, или за принципиально недостижимое метафизическое иномирие как цель бегства из Этого плохого-преплохого мира?
Вещь написана в 1982 году.
"21 сентября 1962 года Стравинский прилетел в Москву, где дирижировал своими сочинениями (в октябре - в Ленинграде). Концерты Стравинского были восторженно встречены музыкальной общественностью страны" (Википедия).
В 1982 году уже 20 лет, как не гоним в СССР… Но что толку от того, гоним или не гоним, если на Этом свете очень и очень плохо то ли коллективисту, то ли индивидуалисту… Та музыка, до какой дошёл в итоге Стравинский, считанным единицам понятна. То есть он гоним во мнении большинства. И ещё вопрос, не притворяется ли музыкальная общественность, что она понимает додекафонную музыку. А какое из экстремистских мироотношений она выражает? Плюс представители обоих экстремизмов (и искусствоведы), например, в живописи различия не видят, и я один маюсь…
Вот Мамонова применяет знаковое для меня слово «вневременное» как цель выражения Гликмана. И я думаю, что, если она права, то идеал Гликмана метафизическое иномирие. Но я хватаюсь в Википедии за слова Стравинского о Сати (большом революционере в музыке): «Кто может вынести это однообразие?» То есть это известное доведениие ницшеанцем своего восприемника (в литературе, скажем) до предвзрыва, предполагающего взрыв такой силы, что вышвырнет вон из Этого дрянного мира в метафизическое иномирие. То есть, раз такое ницшеанство Стравинскому не по душе, то он экспрессионист. А «вневременное» Мамоновой не верно.
Её слова: «Фигуры переводил в графические конструкции на плоскости… Если Гликман писал тело, оно чаще всего оказывалось бесплотным, едва намеченным линией или растворенным в цвете. Иногда тело на холсте как бы «схлопывалось», сворачивалось в причудливый, но ясно читаемый условный знак».
Ну очень близко к тому, что мы видим в «Страннике-Стравинском». И слова, и изображение смахивают на пассивный вариант ницшеанства – пробуддизм. Это далеко от предвзрыва ницшеанства.
С неким минимализмом, т.е. пробуддизмом, ассоциируются и такие её слова:
«Со временем Гликман выработал несколько характерных поз и жестов… Характерна для визуального лексикона Гликмана и фигура сидящего на земле человека в профиль. Таким он увидел Михаила Зощенко, вписав его фигуру в угол холста, как будто загнанной в угол комнаты или тюремной камеры («Портрет М. Зощенко», 1991). Иногда такая поза обозначала вечного странника-скитальца («Странник Стравинский» или «Путник Стравинский», 1982 (Илл.2)), а в картине «Плач об умершем младенце» (1974) по мотивам вокального цикла Д. Шостаковича «Из еврейской народной поэзии» в такой позе изображен мертвый ребенок».
Особого бунта не чувствуется. Итого, он не экспрессионист.
Хорошо, с пробуддизмом Гликмана, вроде, я определился. Но как судить подсознательный это у него идеал или осознаваемый?
Что-то мне шепчет, что рисовальщик не смог бы быть принимаемым плохой властью скульптором, если б осознавал, что за червь его заставляет почти подпольно рисовать.
11 июня 2022 г.