Существует странный закон психологии, который показывает, что маленькие дети, с которыми плохо обращаются их родители, всегда будут довольно странно винить себя, а не своих родителей, в своих травмах. Они ненавидят себя такими, какие они есть, вместо того, чтобы ненавидеть тех, кто причинил им зло.
Маленькие дети сразу замечают, когда их не любят так сильно, как они могли бы и должны быть. Они ничего не понимают в причинах жестокосердия, но чувствуют всю боль. И все же им, тем не менее, нужно найти какое-то объяснение и быстро и интуитивно остановиться на том, которое всегда кажется им наиболее убедительным: что они сделали что-то не так
Почему мама так взволнована?
Потому что они сделали что-то не так.
Почему папа такой холодный?
Потому что они сделали что-то не так.
Почему с ними не обращаются по-доброму?
Потому что они сделали что-то не так.
Почему им предпочитают их младшую сестру?
Потому что они сделали что-то не так.
Через некоторое время весь их характер становится ориентированным на чувство вины: они, в бесчисленных отношениях, просто и изначально "плохие".
Во взрослой жизни требуется совсем немного, чтобы вновь вызвать чувство, что где-то на этом пути они сказали и сделали что-то ужасное. Какое именно преступление, по их мнению, они совершили, зависит от событий в их жизни и преобладающих общественных настроений: в религиозный век они могут чувствовать, что совершили что-то неправильное в глазах бога. В эпоху, одержимую педофилией, они будут бояться, что причинили вред ребенку. Когда расизм выдвигается на первый план как главный общественный грех, их будут пытать за то, что они питают расистские чувства.
Ближе к дому они будут бояться, что расстроили своего партнера, причинили боль своим друзьям или обидели сотрудника. Всякий раз, когда они заводят нового друга, они знают, что достаточно скоро друг поймет, что они "плохие" и отпустит их. Что делает чувство вины таким трудным для избавления, так это то, что они не могут точно определить его происхождение.
Над ними нависает рассеянное настроение, название которого звучит просто: "Я сделал что-то не так...’ Настроение особенно склонно ухудшаться, когда они одиноки; чувство вины процветает в изоляции (точно так же, как любовь может рассеять его).
Когда настроение достигает апогея, страдалец может фантазировать о том, чтобы пойти в полицейский участок и сдаться полиции. Было бы таким облегчением наконец-то иметь возможность сказать чиновникам: я ужасен, я виноват, я сделал так много неправильных вещей...
На человека можно было бы надеть наручники и отвести в камеру, и там он, наконец, получил бы некоторое облегчение от ужасного напряжения.
Излишне говорить, что на самом деле такой пользы не будет; единственный способ избавиться от чувства вины - это разобраться в его истоках, то есть осознать, что мы вовсе не плохие, скорее, над нами издевались без справедливости.
Нам нужно наконец—то сменить самобичевание на гнев.