Кирилл Шевченко
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ: http://naukaverakuljtura.com/эта-борьба-возвеличила-славянский-м/
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 ГОДА И ЧЕШСКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ
Идеи, апеллировавшие к славянской общности и единству, служили важным средством борьбы за национальные права малых славянских народов, не имевших своей государственности. Особое значение «для распространения идеи славянской взаимности имело начавшееся со времен Петра I возвышение России, рост ее мощи, усиление политического и культурного влияния в Европе» [1, с. 11]. Впечатляющие военно-политические успехи России в конце XVIII – начале XIX вв. оказали колоссальное стимулирующее воздействие на славянские народы Австрийской империи. В наибольшей степени это коснулось чешского национального движения, находившегося в это время в начальной стадии своего развития. Непосредственное знакомство чехов с Россией и русскими в ходе наполеоновских войн пришлось именно на то время, когда чешские национальные деятели в силу общего упадка чешской культуры и тяжелого национального положения чехов в Австрийской империи больше всего нуждались в подобных контактах. По мнению чешских историков, контакты чехов с русскими в 1799-1800 и в 1813 годах привели к «усилению чешского национального самосознания благодаря вере в Россию, независимое славянское государство, населенное народом, говорящим на родственном чехам языке» [2, s. 95].
Во второй половине XVIII в. чешский язык и культура переживали глубокий упадок, вызванный последовательной германизаторской политикой Габсбургов, которая приобрела особый размах в период правления императора Иосифа II. Оценивая национальную политику Иосифа II, известный чешский политик и общественный деятель второй половины XIX в. Ф.Л. Ригер отмечал, что «в интересах центрального правительства в Вене император Иосиф планировал обратить все народы империи только к одному языку – немецкому. Эта цель достигалась посредством школ, где в качестве единственного языка обучения вводился немецкий. В учреждениях и в администрации также не допускалось использование никакого другого языка, кроме немецкого…» [3, s. 276].
Социальный статус и престиж чешского языка, изгнанного в это время из сферы администрации и образования, резко упали. По словам русского историка-слависта В.А. Францева, «о своем народе чешская молодежь не слышала нигде ничего радостного, ничего возвышающего ее национальное чувство, начиная с приходской деревенской школы и кончая аудиторией университета… Воспитание и мода до такой степени были гибельны и успели так преобразовать всю молодежь, что уничтожили в ней любовь к отечеству и к родному языку. Быть чехом считалось позором…» [4, с. 4-5]. В этих условиях деятельность национально ориентированных представителей чешской интеллигенции, направленная на поддержку и развитие чешского языка и культуры, сталкивалась с колоссальными проблемами. Одной из самых важных проблем было ощущение собственной слабости, малочисленности и культурной неполноценности. Деструктивную роль играло и неверие самих чешских деятелей в способность чешского народа к культурному возрождению. Даже основоположник научного славяноведения и крупнейший представитель чешской научной мысли конца XVIII – начала XIX вв. аббат Й. Добровский считал неизбежным исчезновение чешского языка, называя его «мертвым языком». Другой проблемой чешского культурно-языкового движения была его изначальная ограниченность узкими рамками частной инициативы, развитие которой тормозилось негативно-подозрительным отношением со стороны австрийского правительства [3, s. 278].
Борясь с неверием в собственные силы и стремясь пробудить у соотечественников интерес и уважение к родной культуре и языку, чешские деятели апеллировали к идее славянского родства и подчеркивали мощь и многочисленность славянских народов. Один из первых чешских «будителей» К.И. Там в своем публицистическом трактате «Защита чешского языка», написанном в 1783 г., подчеркивал широкое распространение чешского языка, указывая, что на нём говорят не только в Чехии, Моравии и Силезии, но и в Венгрии, Хорватии, Сербии, Болгарии и даже на Руси [4, с. 8]. Знак равенства, который К.И. Там, стремясь подчеркнуть распространенность чешского языка, ставил между чешским и другими славянскими языками, был призван пробудить национальные чувства у чехов и преодолеть их комплекс языковой неполноценности. Взгляды чешских национальных деятелей в наибольшей степени притягивала Россия, единственное к концу XVIII века независимое славянское государство, достигшее к этому времени колоссального политического и военного могущества. По мнению В.А. Францева, «блестящая эпоха Екатерины и ее победоносных войн, сильно поднявшая политическое значение России, вызывала усиленное биение пульса славянского чувства среди наших западных соплеменников. Добровский в знаменитой речи своей «О преданности и привязанности славянских народов австрийскому дому» (1791 г.), обращенной к императору Леопольду II, отметил единство чехов с великим славянским народом и особенно подчеркнул значение России для славянства. «Славяне, – говорил он, – прежде угнетенные и изгнанные из полабских стран, ныне господствуют в лице русско-славянского племени от моря Черного до Ледовитого… Они отняли у султана Крым и побеждают его, соединенные со славянскими племенами…» [4, с. 12]. Сам факт существования могущественной и независимой славянской державы, родственной чехам в культурно-языковом отношении, оказывал стимулирующее воздействие на чешскую интеллигенцию, побуждая ее к работе на национальной ниве и вселяя веру в успех.
Огромную роль в этом отношении сыграли контакты русской армии во главе с Суворовым с чехами в 1799-1800 гг., когда русская армия как союзница австрийцев в рамках антинаполеоновской коалиции по пути на театр военных действий дважды прошла по территории Чехии. Местная чешская общественность, прекрасно осведомленная о полководческой славе Суворова и победах русских войск, тепло встречала русских солдат, воспринимая их не только как союзников по оружию, но и как представителей родственного славянского народа. 11 июля 1799 г. население Праги с ликованием встретило приход русских войск. «От полковника до последнего рядового – все поражают своим геройским видом» [5, с. 32], – отзывались о суворовских солдатах пражские газеты, отмечавшие стремление пражан оказать максимальное содействие союзной русской армии, которая, по их словам, держала себя в Чехии «с большим достоинством». По утверждению одной из местных газет, «все наши пражские граждане, побуждаемые старочешским гостеприимством, чрезвычайно усердно старались доставить удобства этим прославленным и прекрасным воинам, за что эти знаменитые славяне выражали пражанам искреннюю признательность» [5, с. 32].
Отечественная война 1812 г. и последующий освободительный поход русской армии в Европу явились дальнейшим шагом на пути взаимного познания и взаимовлияния русского и чешского народов. Вторжение Наполеона в Россию в 1812 г. вызвало живейший интерес и разнообразные ожидания в славянском мире. В отличие от польской элиты, всерьез рассчитывавшей на восстановление своей государственности с помощью французских штыков, симпатии чехов в этой войне всецело были на стороне России. Некоторые пронаполеоновские настроения, вначале имевшие место среди социальных низов чешского общества, ожидавших от Наполеона освобождения от феодальных повинностей, быстро прошли, так как «ожидаемое освобождение не приходило, а бремя войны все тяжелее сказывалось на экономической ситуации и положении населения» [2, s. 95].
Русофильски настроенные чешские деятели, однако, поначалу не могли выражать свои взгляды открыто, поскольку Австрия, в состав которой входили чешские земли, после поражения от Франции была вынуждена вступить в союз с Наполеоном. Издававшаяся в 1812 г. в Праге на чешском и немецком языках официальная «Почтовая газета» сухо информировала пражан о военных действиях между Россией и Францией, помещая на своих страницах короткие бюллетени с места событий. Однако в частной переписке и в конфиденциальных беседах представители чешской общественности откровенно выражали свои прорусские настроения. Первые поражения и отступление русской армии в ходе войны с Наполеоном «наполняли сердца славянских патриотов естественной тревогой и мрачными думами о будущем единственной великой и свободной славянской державы. Умы более дальновидные сознавали ту глубокую опасность, которою грозил всему славянству возможный и, как казалось, неотвратимый разгром России Наполеоном и приходили в отчаяние. Только немногие из них, особенно те, кто знал Россию не понаслышке, а по личным наблюдениям, не теряли веры в великие силы и духовную мощь русского народа» [7, с. 8]. К числу видных чешских общественных и научных деятелей, которые искренне симпатизировали России, не сомневаясь в ее победе, принадлежал патриарх славяноведения аббат Й. Добровский. Сподвижник Добровского, известный деятель чешского возрождения, поэт и священник А. Марек позднее вспоминал: «Со страшною душевною тревогою, с замиранием сердца следили мы, патриоты, за движением Наполеона и отчаивались за исход борьбы, за наше славянское дело, за судьбу славян. По нашему мнению, Россия должна была проиграть. Эти опасения передал я Добровскому. Но в Добровском я встретил иные мысли. «Россия не падет», – ответил он мне: «Наполеон еще не знает русских, когда им придется защищать свою кожу». И Добровский ободрил мой падающий дух…» [7, с. 8]. Подобные мысли разделяли и другие чешские патриоты.
С разгромом Наполеона в России и с вступлением русских войск на территорию Австрийской империи чешская общественность стала открыто выражать прорусские настроения, что нашло свое выражение в ряде поэтических произведений, прославляющих победы русского оружия. С особым воодушевлением чешские поэты и публицисты встретили взятие союзными войскам Парижа и заключение мира с Францией [4, с. 16-17]. В середине августа 1813 г. Прагу посетил император Александр I, следовавший за наступавшей русской армией. Встреча Александра I и австрийского императора Франца I у городских ворот чешской столицы сопровождалась восторженными криками заранее собравшихся в этом месте пражан. Императору Александру, который быстро стал одной из самых популярных фигур в чешском общественном мнении, посвящались многочисленные статьи в чешских и немецких газетах и журналах, издававшихся в Праге. После взятия Парижа по инициативе чешской общественности была отлита памятная медаль об этом событии, на которой на чешском языке была вычеканена надпись «Франц, Александр, Фридрих приобрели прекрасный победный венок. Они сломали оковы Европы, отомстили страдания народов» [4, с. 17]. Обходительность, любезность и интерес Александра I к чехам и чешской культуре произвели самое благоприятное впечатление на чешскую общественность, которая неоднократно выражала восторженное отношение к личности русского монарха. Послевоенные внешнеполитические проекты Александра I также встретили заинтересованное внимание и поддержку со стороны чешской общественности. Чехи приветствовали план создания Священного Союза, инициатором которого являлся российский император. По словам чешского историка Й. Полишенского, «план создания Священного Союза имел много общего с идеями чешского короля Иржи из Подебрад и Я.А. Коменского. Но дипломатия Меттерниха превратила Священный Союз в полицейскую организацию» [8, p. 89].
Смерть Александра I была воспринята в Чехии с прискорбием. Чешский поэт Й. Краль излил скорбь чехов в пространной элегии по случаю смерти русского императора. В произведении говорилось о том, что «рыдания вдовствующей России донеслись с далекого Севера до града чешских королей, где чешский лев недавно приветствовал царя, сокрушившего ярость «злого Франка» и даровавшего Европе мир и «золотую свободу» [7, с. 27]. Личность Александра I была настолько популярной среди чехов, что сведения о его пребывании в чешских землях передавались из поколения в поколение и обросли полулегендарными подробностями, став частью чешского фольклора. Память об Александре I была жива среди чехов и в начале ХХ века. Так, в 1901 г. пражский этнографический журнал «Чески лид» опубликовал чешскую народную песню о том, как император Александр I, будучи в Чехии, щедро наградил везшего его кучера [9, s. 34].
В ходе военных действий в 1813 г. подразделения русской армии вновь посетили Прагу. Чешская пресса того времени пространно писала о русских, начиная с описания светских мероприятий с их участием и заканчивая списками остановившихся в местных гостиницах русских офицеров и объявлениями о потерянных вещах. Одним из крупных российских военачальников и общественных деятелей, который побывал в это время в Праге, был адмирал А.С. Шишков, ставший впоследствии президентом Российской Академии. Во время своего пребывания в столице Чехии Шишков установил личные контакты с крупнейшим чешским ученым того времени и убежденным русофилом аббатом Й. Добровским. «Иногда хаживал ко мне здешний ученый, довольно по сочинениям своим известный, аббат Добровский, с которым провождали мы время в разговорах о славенском языке и его наречиях» [5, с. 13], – вспоминал позднее А.С. Шишков. Контакты А.С. Шишкова с Й. Добровским стимулировали интерес к славянским народам в России и сыграли впоследствии роль фундамента дальнейшего развития русско-чешских научных и культурных связей.
Поскольку в Праге умерло много русских солдат и офицеров, получивших ранения в сражениях с войсками Наполеона под Дрезденом и Кульмом в августе 1813 г., Шишков и другие представители русского командования выступили с инициативой устройства памятника погребенным в Праге русским воинам. «Прага после жестоких боев, происходивших при отделяющих Саксонию от Богемии горах, сделалась гробом немалого числа российских офицеров и солдат… Сии храбрые воины, защитившие свое отечество, пришли из северных стран свергнуть со всех немецких земель иго насилия и порабощения, – писал А.С. Шишков в написанном им специальном воззвании к местной общественности. – Достопамятные числа 17 и 18 августа 1813 г. не могут никогда быть забвенны в бытописаниях кровопролитнейших браней. В первый из сих дней российская гвардия остановила прорывавшуюся в Прагу в восемь раз превосходнейшую против себя неприятельскую силу, а во второй, – совершенно истребила и уничтожила сорокатысячный, под предводительством Вандама, корпус. Вот дела сих, погребенных в Праге, подвижников и соучастников в знаменитой сей битве! Кто не пожелает в память им воздвигнуть ограду и соорудить памятник?» [5, с. 14].
Предложение построить памятник погребенным в Праге русским воинам было горячо поддержано пражской общественностью. Первоначально памятник был воздвигнут в пражском предместье Карлин на месте братской могилы русских солдат и офицеров. В 1906 г., когда Карлинское кладбище было уничтожено, останки русских воинов вместе с памятником были перенесены на Ольшанское кладбище, где они находятся и поныне. «Храбрым российским офицерам, которые от полученных ими ран в сражениях под Дрезденом и Кульмом в августе 1813 г. в городе Праге померли», – гласит надпись на памятнике, ниже которой приведен список погребенных здесь русских офицеров. Летом 1945 г. на Ольшанском кладбище по соседству с местом захоронения русских воинов, погибших в 1813 г., были погребены советские солдаты и офицеры, павшие при освобождении Праги от нацистов в мае 1945 г.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ: http://naukaverakuljtura.com/эта-борьба-возвеличила-славянский-м/