В предвкушении отдыха на Лазурном берегу Ирина Геннадиевна была в хорошем расположении духа. По крайней мере, она старалась не думать ни о чем, кроме предстоящих солнечных дней на курорте.
Муж всячески подбадривал ее, в перерывах между звонками по работе:
— Ну же, Иришка, не дрейфь. Будем наслаждаться морем, солнцем... Отдохнем от всего.
Но когда вечером они наконец сели в самолет, ее охватила сильная тревога. Она повернулась к Андрею Петровичу, удобно растянувшему ноги и отхлебнувшему из поднесенного услужливой стюардессой фужера:
— Надо было нам все-таки остаться.
— Ириша, о чем ты?.. Я уже настроился на отдых, а ты все не успокаиваешься. Ну что тебя тревожит опять?
— Не могу, Андрюша... Дети в ссоре, Аня вообще ушла, Валера там с какой-то непонятной женщиной или вообще один, а мы тут спокойно летим в Ниццу...
— Милая, ты драматизируешь. Будто они никогда не ссорились. И откуда такая интонация? "Спокойно летим в Ниццу..." Мы что же, не заслужили отдыха? Я уже, в конце концов, не молод... Кто знает, сколько мне еще осталось времени для радостей? А тебе?
— Ну ладно, ладно.
— Нет, ну правда, Ириш. Ну, остались бы с ними, и что бы изменилось? Ты хочешь вечно с ними нянчиться, что ли? Не маленькие уже, разберутся как-нибудь.
— Да, ты прав, дорогой...
Когда Андрей Петрович задремал, Ирина Геннадиевна снова погрузилась в тяжелые раздумья. Ей все же не давала покоя мысль, что она оставила сына одного и именно теперь, когда могла быть ему нужна.
Когда они сошли с самолета и сели в такси, она спешно достала из сумочки телефон.
— Ириш, ты чего там?
— Андрюша, сейчас, дорогой... Я хочу Лерунчику позвонить...
— Даже не думай, оставь детей в покое, — в голосе мужа послышалось раздражение. — Он сейчас скорее всего на работе. Зачем отвлекать? И вообще, оставь телефон, ты лучше посмотри, какой закат. Знатный, а?
— Андрюш, ну знаешь, я все-таки сильно тревожусь, наверное, надо позвонить...
— Не сейчас. Потом позвонишь. Пойдем, приехали уже...
— Ну хорошо, хорошо, пойдем давай. Ой, как здесь хорошо все-таки!..
— Ну, а я тебе о чем? Когда мы последний раз здесь были? Пойдем, Иришечка, вещи оставим и прогуляемся.
Она взяла мужа под руку, и они пошли гулять по вечернему побережью.
Весь день Аня радостно обустраивалась в новой квартире, но к вечеру у нее вдруг заболело в нижнем левом боку. В блокноте она нашла телефон маминой подруги, врача акушера-гинеколога.
— Екатерина Семеновна, это Аня, дочь вашей подруги, Татьяны...
— Ой, Анечка, сколько лет!.. Ты куда пропала? Как ты, милая?
— Все хорошо. Не хочу вас задерживать, хотела бы попасть к вам на прием, если можно.
— Золотце мое, без проблем! У меня своя клиника, подъезжай прямо сейчас, адрес отправлю смс-кой.
Пока Аня говорила, вроде и боль затихла.
"Ладно, все равно поеду, мне же нужно обследоваться. Чем раньше, тем лучше", — решила она.
Она быстро собралась и поехала в клинику. Давно она не чувствовала себя такой свободной. Вся прежняя жизнь — работа, дом, и Валера, Валера, Валера... — теперь казалась ей каким-то испытанием.
Все эти годы она жила его интересами и почти не думала о своих. И до сих пор ей было сложно отвыкнуть от жизни по его графику. Конечно, она немного скучала по нему. Но понимала, что без него ей легче.
К тому же, она больше не одинока. Пусть малыш еще не на руках, но она чувствует, что они вместе. И от осознания этого ей было так хорошо. Любовь к Валере как-то быстро и незаметно перешла на это маленькое, еще совсем не сформированное чудо.
Единственное, что еще волновало ее, — это то, как она сообщит радостную новость родителям Валеры и как они это воспримут с учетом окончательного разрыва между ней и их сыном.
Валера подъехал к дому Маши и подошел к охране.
— Мне нужно знать, куда он увез Машу, — сухо произнес он.
Ему повезло, что на посту сидел один "Сергеич", который, очевидно, знал больше. Да и с одним человеком всегда легче договориться.
Сергеич нахмурился и только раскрыл было рот, как Валера вытащил из кармана две толстые запечатанные пачки с пятитысячными купюрами и положил перед ним на стол.
Тот смотрел на деньги с минуту, затем забрал и быстро спрятал под стол.
— Идите в машину, я сейчас подойду...
Валера сел в машину и отъехал немного подальше от дома. Через пару минут Сергеич залез в машину и дал ему адрес загородного дома Димы.
"Ну что ж, теперь дело за малым. Через час-полтора я уже буду на месте и выясню наконец, кто там чего не хочет. Если этот урод держит ее взаперти, ему конец. Он думает, я слабак какой? Да я его как муху прихлопну", — размышлял Валера, выезжая на трассу.
Когда Ирина Геннадиевна с Андреем Петровичем вернулись с прогулки по ночной Ницце, она старалась казаться веселой, но снова почувствовала беспокойство за сына. Причем, в этот раз ее чуть ли не трясло.
Она выпила успокоительное и решила отвлечься. "Поужинаю, потом приму ванну, почитаю что-нибудь. Что же это со мной, в самом деле. Распереживалась так. Уже через три дня дома будем..."
Андрей Петрович после ужина сразу пошел спать, а она долго лежала с книгой, но никак не могла сосредоточиться на сюжете. В голову лезли дурные мысли.
Оглянувшись на спящего мужа, она тихонько выскользнула из постели и достала из сумки телефон.
"Он, наверное, сейчас как раз готовиться спать. Просто пожелаю ему спокойной ночи..."
Валера гнал, перестав следить за спидометром. В голове вихрем проносились воспоминания об удивительном времени, проведенном с Машей. Он многое бы отдал, чтобы еще хотя бы раз услышать обращение "Тигр" из ее уст...
То, с какой легкостью и страстностью она отдавалась ему и как с той же легкостью отдалялась, сводило его с ума. Но теперь все стало на свои места. Причиной ее резкой перемены к нему был Дима, не иначе.
"Он удерживает ее при себе шантажом или силой, мерзавец. Вот ведь упертый. Неужели он еще не понял, что она моя? Не хочет по-хорошему, придется объяснить по-нашему".
Валера почувствовал злость и сжал кулаки на руле. Несмотря на то, что мысли о Диме и Маше распаляли его, он испытывал страшную усталость. Ему уже казалось, что эта дорога никогда не кончится.
"Не лучше было бы поехать к ним с утра, нагрянуть, когда не ждут?.. Охрана могла уже предупредить Диму. Вдруг он опередит меня и увезет ее до того, как я доберусь?.." Он еще сильней вжал педаль газа.
В юности он любил ездить по ночным дорогам, особенно летом, когда ночи были светлые, полные какого-то необъяснимого очарования. Теперь же он отвык и его только клонило в сон.
Но переживать было не о чем. Машин было мало, и можно было ехать, особо не осторожничая.
Ирина Геннадьевна вышла на балкон. Ей не хотелось случайно разбудить Андрея Петровича, опять будет ворчать. "Поговорю с Валерой и усну спокойно".
Она набрала сына. Пошли длинные гудки.
Валера смотрел на дорогу из-под полуопущенных век. Он уже не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости, — ни ветра, гуляющего сквозняком по салону, ни скорости, от которой звенело в ушах.
Но важнее всего было увидеть Машу и все выяснить. Он ей нужен.
Тут зазвонил телефон. Он лежал рядом, но Валера никак не мог ухватить его руками. Он на миг опустил глаза.
— О черт!
В нескольких метрах от него на полосе стояла покореженная машина в окружении нескольких людей с бледными лицами. Он резко вывернул руль влево и увидел надвигающийся с бешеной скоростью свет.
Единственное, о чем он успел подумать за миг до удара, — что нужно было повернуть вправо...
Ссылки на предыдущие серии: