Надеемся, что среди подписчиков нашего канала нет таких, кто считает, будто «Большая тройка» - это только про мобильную связь? Потому что сегодня мы поговорим о том, как Big Three - три титана ХХ века [перечислим их в кириллическом алфавитном порядке, чтобы никого не обидеть – Рузвельт, Сталин, Черчилль] решали участь побежденной Германии. Итак, поехали.
Нас, русских, в первую очередь интересует, конечно, какова была позиция нашей страны, которая тогда называлась СССР, по данному вопросу. Или, если конкретнее – что думал относительно него И.В. Сталин. Интересно, что вождь высказался на эту тему еще тогда, когда исход борьбы был совсем не предрешен – в феврале 1942 года. Только-только отгремели последние залпы сражения под Москвой, как Ставка выпускает 23.2.1942 Приказ №55 в честь годовщины РККА. Там есть такие слова: «Гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское остаётся». По характерным повторам, свойственным стилю вождя [считается, что этот стиль юный Сосо Джугашвили усвоил еще в Тифлисской семинарии, изучая катехизис] легко узнать автора этих слов.
Таким образом, еще за три с лишним года до Победы у Верховного главнокомандующего был план относительно послевоенной участи Германии, и этот план ни в коем случае не предполагал, что поверженного врага нужно топтать и уничтожать.
Но у союзников по антигитлеровской коалиции были свои виды на судьбу Германии и немцев после войны. Но, прежде чем рассказывать о том, каковы были эти «виды», вспомним кое-что из области маленьких тайн большого бизнеса. Дело в том, что корпорации США и Третьего Рейха были весьма тесно связаны:
Так, американская компания General Motors была акционером германского концерна Opel. Между прочим, выпускал Opel вовсе не легковушки, а авиационные моторы, в частности для Ju-88 и Me-262 , а знакомая всем эмблема в виде молнии «приехала» в наши дни прямиком с радиатора немецкого военного грузовика Opel Blitz, собственно, «молния» в переводе;
А германский филиал американского концерна Ford выпускал, помимо прочего, легкую бронетехнику для вермахта, в частности полугусеничный транспортер Ford Maultier. «Фордами» были, кстати, треть грузовиков вермахта, и так далее.
Однако, несмотря на такое тесное, почти родственное, сотрудничество между немцами и американским большим бизнесом, планы англосаксов в отношении Германии были весьма радикальными.
В чем они состояли, советский союзник узнал на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании 19–30 октября 1943 года. Тогда государственный секретарь США Корделл Хэлл впервые поднял вопрос о послевоенном статусе Германии. На пару с английским коллегой Энтони Иденом он озвучил следующую позицию западных союзников по коалиции:
Германию надлежит разделить на отдельные государства; обязательно отсоединить Пруссию от остальной страны; сепаратистские движения в Германии надлежит всячески поддерживать.
Хэлл и Иден усиленно зондировали почву, раз за разом спрашивая своего советского коллегу В.М. Молотова об отношении СССР к идее расчленения Германии. Особенно их интересовало отношение советской стороны к разделу страны силовыми методами. Кстати, именно в октябре 1943 английское слово «division» стало официальным термином в лексиконе антигитлеровской коалиции, обозначающим именно «расчленение». Еще из материалов Московской конференции очень хорошо видно дипломатическое искусство советского наркоминдела – несмотря на усиленный зондаж англосаксонских коллег, Вячеслав Михайлович за десять дней переговоров ухитрился так и не дать им прямого ответа на вопрос о советских планах относительно послевоенной судьбы Германии.
В следующий раз участь Германии после победы антигитлеровской коалиции обсуждала уже «Большая тройка», на Тегеранской конференции 28.11-1.12.1943, через месяц после того, как на встрече трех министров иностранных дел впервые прозвучал термин «division».
Коллеги по Big Three взяли советского лидера «в оборот» в последний день конференции – 1.12.1943. И ФДР, и Черчилль однозначно высказались за расчленение Германии. Единственная разница в их позициях состояла в том, что английский премьер стоял за отделение только Пруссии и юга во главе с Баварией, тогда как американский президент, ссылаясь на свой опыт довоенного проживания в Германии, говорил о ее разделении на 5-6 частей. По мнению Рузвельта, послевоенная Германия должна была во многом напоминать добисмарковскую:
Пруссию – ослабить и уменьшить в размерах;
Ганновер и прилегающие земли выделить в Северо-Западную Германию;
Саксония с Лейпцигом образуют третью часть;
в четвертую войдут индустриальный Рур, Гессен, Вестфалия и районы, расположенные к югу от Рейна;
относительно Баварии и других южногерманских земель ФДР был согласен со своим британским коллегой;
отдельной землей Рузвельт считал район Кильского канала и Гамбурга.
Разумеется, оба англосаксонских лидера интересовались мнением И.В. Сталина по внесенным ими предложениям, но в Тегеране советский вождь был сдержан. Он высказался однозначно только по поводу Австрии [напомним, что в 1943 она еще входила в состав Рейха под названием Остмарк]. По словам Сталина, СССР выступает за независимость Австрии от Германии, но при этом - против возрождения в каком-бы то ни было виде «нежизнеспособного объединения дунайских государств», имея в виду конфедерацию Австрии и Венгрии. Совершенно очевидно, что этим «красный царь» перебрасывал мостик в прошлое, к временам, когда Австро-Венгрия была злейшим врагом Российской Империи.
Англосаксонским коллегам оставалось только согласиться. Никаких решений относительно будущего Германии «Большая тройка» в Тегеране не приняла. Впереди были Вторая квебекская конференция, Ялта и Потсдам.