Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Шрам на попе

На моей одной интересной части тела есть шрам. Уродливый такой, не красивый келоидный рубец. Когда мне было примерно 1,5 года, моя мама мне поставила укольчик, и что-то пошло не так. Я помню, как меня уносит от неё огромная полная тётенька в белом халате. Я кричу, тяну в полёте руки к маме, мне страшно, мама сидит с моим братом возле дверей с растерянным видом и как-то странно улыбается. Меня кладут на гигантский стол, возле которого несколько огромных великанов в белых халатах, я извиваюсь, но руки тётеньки цепкие и крепкие. Я не помню боли физической, я помню дикий ужас, что меня забрали от мамы, что со мной что-то делают. Помню ощущении отрыва от мамы. Потом я проснулась дома и побежала на кухню, открыла дверь и на меня были направлены две пары родных глаз: бабушки и мамы. Они обе протянули руки ко мне, и я побежала к маме. Я была счастлива, свободна. Что произошло? Моя мама меня лечила и нарушила правила обработки инструментов. Одноразовых шприцов тогда не было. Начался абсцесс

На моей одной интересной части тела есть шрам. Уродливый такой, не красивый келоидный рубец. Когда мне было примерно 1,5 года, моя мама мне поставила укольчик, и что-то пошло не так. Я помню, как меня уносит от неё огромная полная тётенька в белом халате. Я кричу, тяну в полёте руки к маме, мне страшно, мама сидит с моим братом возле дверей с растерянным видом и как-то странно улыбается. Меня кладут на гигантский стол, возле которого несколько огромных великанов в белых халатах, я извиваюсь, но руки тётеньки цепкие и крепкие. Я не помню боли физической, я помню дикий ужас, что меня забрали от мамы, что со мной что-то делают. Помню ощущении отрыва от мамы. Потом я проснулась дома и побежала на кухню, открыла дверь и на меня были направлены две пары родных глаз: бабушки и мамы. Они обе протянули руки ко мне, и я побежала к маме. Я была счастлива, свободна.

Что произошло? Моя мама меня лечила и нарушила правила обработки инструментов. Одноразовых шприцов тогда не было. Начался абсцесс и видимо достаточно серьёзный. Я перестала ходить, поднялась высокая температура. Возможно, она пыталась как-то справиться с этим сама, но ситуация становилась критической и меня повезли в больницу. Там всё вскрыли, пролечили. Я быстро оправилась и уже через несколько часов после операции сама встала с кровати.

Шрам остался на всю жизнь. Уродливый большой шрам. Мешает ли он мне и пыталась ли я от него избавиться? Да, мешает до сих пор в определённых ситуациях. Если я раздеваюсь, и кто-то его видит - обязательно спрашивает, и я объясняю. Когда ставят уколы – мне бывает очень больно и медики всегда возмущаются, что не куда ставить. Келоидная ткань достаточно обширная. В молодые и местами стройные годы стеснялась носить обтягивающую одежду – был виден провал на теле. Избавиться пыталась, но это оказалось очень трудно и больно, в результате всё забросила. С годами научилась жить с такой попой.

Держу ли обиду на маму? Нет. Я знаю, что она сама мучилась от той боли, которую причинила своей маленькой дочке. Конечно, она предпочитает не вспоминать об этом эпизоде и сейчас делает вид, что не понимает, а в чём собственно проблема. Однозначно у меня обиды нет.

Так и в нашей душе. В ней может быть множество шрамов больших и маленьких, уродливых и совсем не заметных, с разросшимися келоидными тканями. Нам может быть больно физически или это просто косметический дефект. Что с этим делать? Как с этим жить? Отражается ли это на нашей жизни? Иногда отражается и доставляет физический и душевный дискомфорт, иногда нет. Можно пытаться наличие этих шрамов игнорировать и делать вид, что ничего нет. Можно пытаться их убрать и тогда нужно приготовиться к боли и неизвестному результату. А можно просто научиться с ними жить. Жить так, чтобы минимизировать боль, жить с принятием себя и ситуации такой, какая есть.

А в вашей жизни есть такие шрамы?