Первым русским историческим романом принято считать «Юрия Милославского» Михаила Загоскина. В советское время, начиная с 1956 года, эта книга издавалась у нас очень хорошо. Равно как и «Рославлев», второй роман того же автора. На этом, правда, Загоскин у нас и заканчивался.
Также весьма жаловали в советское время Ивана Лажечникова: в частности, «Последний Новик» и «Ледяной дом». Регулярные переиздания Загоскина и Лажечникова (плюс «Князь Серебряный» А.К. Толстого) создавали обманчивое впечатление представленности жанра. Вроде как представлена школа русского исторического романа. Вроде как.
Конечно, эти два автора занимают своё место у истоков жанра, однако… Они были удобны, прежде всего, тем, что не представляли опасности сформированному канону. Добротная, но никак не первоклассная проза. Не бомба. Не айс.
В отличие от, например, Фаддея Булгарина. Это какое-то позорное пятно в отечественном литературоведении. Чтобы, исходя из внелитературных причин, не просто задвинуть автора в безвестность, но и сделать из него литературное пугало, оклеветав с головы до ног. И затем упоминать исключительно в черном цвете – не напечатав при этом ни строчки из его сочинений, – такое отношение к собственной культуре возможно только у нас. Как пережиток революционного «выбросить на свалку истории, сбросить с парохода современности».
Между тем это чрезвычайно интересный автор, а в жанре исторического романа – первостатейный, его исторические романы («Дмитрий Самозванец» и «Мазепа») сегодня воспринимаются гораздо живее, чем тех же Загоскина и Лажечникова.
Характерно, что на «свалке истории» оказался и зачинатель русского романа Фёдор Эмин с его «Непостоянной Фортуной» (а это ещё XVIII столетие!). В полную безвестность задвинуты Нестор Кукольник, Рафаил Зотов, Константин Масальский, целый ряд исторических романистов уже 2-й половины XIX столетия.
Но вернемся к истокам – итак, кто же первый? Приведем в хронологическом порядке наиболее значительные образцы русского исторического романа 1-й пол. XIX в.:
1829. Михаил Загоскин. Юрий Милославский, или Русские в 1612 году;
1830. Фаддей Булгарин. Дмитрий Самозванец;
1831. Михаил Загоскин. Рославлев, или Русские в 1812 году;
1831-1833. Иван Лажечников. Последний Новик;
1832. Николай Полевой. Клятва при гробе Господнем;
1832. Рафаил Зотов. Леонид, или Некоторые черты из жизни Наполеона I;
1834. Фаддей Булгарин. Мазепа;
1834. Рафаил Зотов. Таинственный монах, или Некоторые черты из жизни Петра I;
1835. Иван Лажечников. Ледяной дом;
1838. Иван Лажечников. Басурман;
1838-41. Николай Полевой. Иоанн Цимисхий;
1841-42. Нестор Кукольник. Эвелина де Вальероль;
1842. Нестор Кукольник. Альф и Альдона.
Но уже и этот небольшой перечень требует разъяснений и уточнений, касающихся дифференциации жанра, а также принадлежности к нему.
Так, «Рославлев» Загоскина и «Леонид» Зотова повествуют о войне 1812 года – а учитывая, что авторы сами были непосредственными участниками тех событий, можно ли это считать исторической прозой?
Понятно, что написанные уже в советскую эпоху произведения об Отечественной войне 1812 года – это исторический жанр. А вот «Живые и мёртвые» Симонова – о ВОВ – уже совсем иное. Так когда же, через какой временной промежуток, события можно считать достоянием истории, то бишь предметом исторического жанра? Принадлежит ли к нему, например, эпопея Льва Толстого «Война и мир»? Вопрос остаётся открытым.
Что же касается дифференциации жанра, то она проявилась сходу, у самых истоков. И именно проза Полевого здесь в фокусе внимания. Дело в том, что она совсем не вальтер-скоттовская! Таким образом, в русской литературе исторический жанр сходу пошёл по двум направлениям – по историко-авантюрному (вальтер-скоттовскому) и историческому. И Николай Полевой здесь оказывается основоположником особого направления – историософского романа.
Кроме того, отметим также появление произведений, посвященных истории не России, а других стран. И здесь опять в основе – Полевой, а именно его «Иоанн Цимисхий», роман из истории Византии.
Отметим также историко-приключенческие романы Нестора Кукольника «Эвелина де Вальероль» (1841-42) – эпоха кардинала Ришелье, и «Альф и Альдона» (1842), Литва XIV век. Учитывая, что «Три мушкетёра» вышли только в 1844 г., творения Кукольника обретают значение настоящих артефактов – до сих пор, увы, не переизданных!