Около девяти часов утра я наслаждалась горячим какао и ванной с пеной, как вдруг телефонная трубка легко завибрировала на стеклянном столике. Собрав остатки совести и накинув халат из тонкого бархата, я встала и побрела в кухонную зону... "Странно, – возникла мысль в моей голове, – когда это я умудрилась включить вибрацию? " Тишина и гармония выходного дня были нарушены.
Пропущенный вызов был от некой Алины Олеговны. "А! Это из санатория! " – произнесла я, вспоминая лицо высокой худощавой женщины в безвкусном тряпье.
Одёрнув занавеску с тонкими узорами, я выглянула в окно. С двенадцатого этажа открывалась простая, светлая панорама. Маленький город, как и всегда, жил своей скромной, но более чем достойной жизнью. Машины съезжались к ТЦ, маршрутки совершали рейсы к железнодорожной станции и обратно. Весеннее солнце высушивало остатки влаги на грязном асфальте... Но здесь, на высоте, всё дышало чистотой и свежестью. Каждый день я благодарила Вселенную за то, что она подарила мне возможность жить в этом домике – так я называла свою обитель. Здесь, в прозрачно-белых интерьерах комнат, мне было легко, комфортно и здесь я действительно жила, а не существовала.
Санаторий – профилакторий "Линалол" относился к городскому заводу по производству лекарств. Он находился в десяти минутах ходьбы от торгового центра. Это было ухоженное светлое здание в четыре этажа с большой прилегающей территорией. Два раза в год администрация санатория проводила большие концерты для отдыхающих с участием городских коллективов. Выступления показывали по местному телевидению и упоминали в статьях газеты. После такой рекламы в группы приходили новые ученицы.
Алина Олеговна звонила, чтобы пригласить на чаепитие и обсудить весенний концерт. Восседая в кожаном кресле за дверьми кабинета с золотистой табличкой "Психолог", каким-то странным образом именно она руководила культурной жизнью "Линалола".
Охранник тепло поздоровался со мной и подсказал, как найти Алину, бабульки и дедульки медленно прохаживались вдоль длинных коридоров санатория. Сильно пахло лекарствами и столовской едой. Алина ждала меня в том самом просторном зале, где несколько лет назад мои ученицы пили чай и ели торт с шоколадным кремом, пока я добиралась по гололёду из соседнего города. Вспомнив этот эпизод, я улыбнулась.
– Камиллочка, – протараторила Алина, приглаживая свою редкую шевелюру, – сперва к столу. Вода в электрочайнике уютно бурлила – вот-вот должен был раздаться щелчок. Кипяток полился в прозрачные кружки. Макая сахарное печенье в чай, Алина Олеговна поведала несколько, на её взгляд, забавных моментов из жизни последней смены отдыхающих.
– И можешь себе представить, Камиллочка, едут! Вот уже и цена выросла процентов так на двадцать. А номера заняты все. А казалось бы, на что им тут смотреть? Чем себя занимать...
"Действительно, – думала я, – почему люди приезжают в санаторий в обычный, казалось бы, подмосковный городок? До ближайшей зоны отдыха километров восемь, не меньше... И здание расположено даже не посреди леса, а в черте города... Допустим, пожилые люди приезжают на лечение. Но ведь Алина Олеговна как-то упоминала, что большая часть процедур недоступна... "
Вдруг мой взгляд упал на экран, на котором высветилось несколько уведомлений от контакта "Саша". У меня перехватило дыхание, но, чтобы не вызвать у Алины лишних вопросов, я сдерживала себя. "Так или иначе, наша с Таней работа даёт свои результаты". Из-за загруженности я не видела Сашу около недели, может, немногим больше, и думала, что это отрицательно скажется на развитии наших, таких странных, отношений. Конечно, я не получала от него никаких сообщений, но у меня не было времени грустить по этому поводу. Поэтому я только сейчас поняла, что Саша дал знать о себе спустя время. И только сейчас мне всё-таки стало горько. Но с другой стороны – меня радовал сам факт этих уведомлений. Вот они, они есть, я смотрю украдкой на экран, где каждую минуту высвечивается "Саша", "Саша" и "Саша".
По окончанию чаепития в кабинет вошёл директор "Линалола", и мы все вместе утвердили дату концерта.
Я хотела побыстрее уйти, чтобы, наконец, просмотреть все сообщения.
– Камилла, у нас осталось десять бутылок лимонада, не возьмете ученицам? – спросил директор.
– Я пешком сегодня, – отшутилась я, – столько точно не донесу.
– Ну хоть пару – тройку возьмите, а то как вам от нас уходить с пустыми руками.
Домой можно было пойти коротким путем. Он лежал через частный сектор и небольшой пустырь. Я всегда старалась пройти это неуютное место максимально быстро, но в этот раз я неспешно шла, забыв обо всех срочных вопросах, сжимая в руках телефон и размышляя только о своей ситуации с Сашей.
Проходя мимо заброшенного двухэтажного многоквартирного дома, я услышала странные звуки – то ли шепот, то ли смешки, и обернулась. У стены дома стояли двое молодых людей. Горчичная куртка, выглядевшая издалека бесформенным пятном, показалась мне знакомой. Сомнения овладели мной, и я решила подойти ближе.
Мерзковатый тип, одетый в неопрятную джинсу, вытянутый, будто вобла, одной рукой обвивал шею Саши, а другой пытался отнять у него бумажник. Он был пьян, но Саша, к моему сожалению, был пьян ещё больше. Вязкое, слабо соображающее тело моего плохого героя сопротивлялось из последних сил. Что-то бормоча себе под нос, то переходя на мат, то замолкая вовсе, Саша, в конце-концов, некрасиво скорчился, приняв позу эмбриона. Вобла достиг своей цели. Держа коричневый бумажник в руке, он, не жалея сил, бил Сашу ногами по спине и ягодицам. Я подходила всё ближе и ближе. Зелёная трава и жёлтая куртка, надетая на лежащее в траве тело, шелестели всё громче при каждом ударе.
В детстве я панически боялась больших зелёных кузнечиков. Я могла визжать, кричать, плакать, из-за чего мама обзывала меня дурой и психопаткой... Главной задачей было убить врага одним чётким ударом, чтобы не видеть эту мерзость ни секунды больше... Чтобы не слышать противный треск уродливых лапок. Чтобы одним хлопком прервать кошмар и расслабленно выдохнуть. Я подходила вплотную к гладкой стене, затаив дыхание и слыша биение сердца... Я не имела права на ошибку – я не могла допустить, чтобы эта сущность вновь села на моё беззащитное плечо в хлопковом цветастом сарафане. Уровень напряжения и страха зашкаливал, подкатывающая тошнота заставляла сделать последнее: выпрямить руку и...
Отпустив удар, я закричала изо всех сил сил. Мгновенный выброс адреналина стёр мою расслабленность. Я вспотела, и моя водолазка неприятно прилипала к телу. В рту стало невыносимо сухо, на глаза выступили слёзы. Отдышавшись, я бодро и настороженно посмотрела по сторонам. Никаких угроз больше не было. Мои руки были липкими от лимонада и крови. Коричневые осколки лежали в жухлой траве. Я вырубила Воблу ударом в плечо.
"Саша?!" – проговорила я, перепугавшись не на шутку, что длинный успел нанести ему серьёзный вред. Но Саша не шевелился. Дрожь пробежала по моему телу от головы до пят. Оцепенев от страха, чувствуя напряжение каждой мышцы, я наклонилась к нему.