Почему так муторно. Жуткая авария, гибель, не смерть, а именно гибель человека, алкоголь и кокаин, домашний арест и буйный интернет. Именно муторно - не жалко, зло, обидноли и гневливо, а муторно.
Ни разу не поклонник таланта. Несколько веселых эпизодов, подмигивание, знакомый кураж, а из-за плеча поглядывает отец. Его повадка, иногда лик. И вот поди-ж, муторно. Виновато, стыдно, но почему так близко, натурально, долго, нутром...
В чем-то наши судьбы схожи. Отдаленно конечно, скорее сословно - счастливое советское детство, книги, музыка, большая квартира, интеллигентский артикул, юношеская гарцовка, ранний успех, доступность благ и удовольствий, положенное лидерство, шумные способности, куражи, веселье, лицедейство, пьянка-фонтан и огромные авансы. Ни огня, ни воды, только медные трубы и глядя на меня многие видят отца. До сих пор.
Георг Зиммель считал, что наши решения сшиты с внешними событиями, как причинными, так и случайными и, что важнее, соединены друг с другом внутренней логикой. Логикой жизненной интенции. И выбор, сделанный ранее, ограничивает возможности последующих, мало того, служит прототипом дальнейших решений и в конце концов приводит к точке, где придется сказать, на том стою и не могу иначе.
От любви до ненависти даже шага не наберется. Поворот головы, кивок, усмешка, впрочем, можно совсем без усилий, вполне достаточно пафоса или позы.
Пьянство - порок, переходящий в болезнь. Безволие, ложная самооценка, как минимум двойная - самый лучший и самый ужасный, с внутренним ударением на самый плюс сентиментальная слеза или отвратительный пафос. Дальше больше. Неадекватное восприятие и неуправляемое поведение.
Пропорции врут, масштаб искажается, меняются цели, искривляются оценки, важнее, появляется зависимость - без алкоголя сущий ад, а с ним неряшливое, непристойное, плохо пахнущее и очень опасное подобие нормы. На самом деле дьявольское, обманное усилие - хочет верить и казаться в норме, я в норме - так и говорит, хотя никакой нормы нет. Давно нет, вообще нет, в помине нет.
Двадцать первый день. Неделю пытаюсь остановиться, не получается. Ни баночный джин, ни пиво не помогают - утро как-то перекрывают, но к трем снова пересаживаюсь на крепкое. Иначе не поешь, а к вечеру заливаюсь по-полной.
День сурка. Мозг пока соображает, но чем дальше, тем труднее. Знаю, уверен, выберусь, но сейчас, когда трясет, штормит и колбасит, лихорадочно открываю новую банку - спокойно, спокойно, банка в час маленькими глотками и сигарета - одна в час, только без рывков.
На роже припухлости, отеки. Нехороший признак, а еще глаза - детские, круглые, изумленно-испуганные. Неужели, это я. Все, завтра никакого крепкого, только джин, одна банка на два часа.
Ночью начинается по-новой. Приходят. Картинки, образы, обрывки...
Кажется, есть - могущество, сила, умение, и можно преодолеть недуг, вырваться, взлететь, поэтому стремиться показать вменяемость, разумность, опрятность, шутит и каламбурит - смотрите, все путем, память, артикуляция, чувство юмора, успешность, это же я, забыли, кумир, деточка, несносный милый мальчишка наоборот, галантный жуир, любимец женщин и вообще...
Господа, пустяки и мелочи не в счет, во всяком случае обязаны подыграть. Мол все нормально, по-прежнему мил, чудесен, остроумен, изыскан, и мы как прежде хотим дружить, аплодировать, восхищаться. Успокойся, тебе можно, правда, только тебе - изысканный порок уместен для героя.
Не тут то было. Дьявол таится в мелочах - тело не слушается, мысли скачут, вещи подводят, психика истерит, а сумасшествие, поначалу ролевое, защитное, подступает вплотную. Страх, тотальный ужас и чернота - так приближается, приглядывается бездна.
На двадцать третий день остановился. Трясло и мотало по нарастающей, а к вечеру застучало в висках. Громко и мучительно.На голове обруч - жмет и сжимается, сжимается и жмет.
Лег на пол - не помогло. Продержаться бы пару дней, хотя бы сутки, и еда не лезет. Никакая, никуда.
Утром доплелся до работы - кофе, сигарета и тут прилетели.
Радужные точки и червячки. Много, красивые, веселые - кружат будто аквариумные рыбки, переливаются, искрят.
Попытался поймать одного, другого - в висках стучит все сильней и сильней - снежинки, осколочки, брызги, еще сигарета, а они летят и кружатся, кружатся и летят...
Вы не понимаете. Тайный агент, холодный и расчетливый, просто по легенде прикидывается пьяным дурачком, а на самом деле тащит архиважную миссию. Жертвует своим здоровьем и репутацией, деньгами и благополучием ,ведь таков удел настоящих героев. Подождите, утратив поймете, кто был рядом, кого за глаза обзывали алкашом, из низости-зависти, из тошнотворного, патологического мещанства и убого-совкового обывательства. Кого досрочно списали со счетов и на кого демонстративно морщили носик - поймете и устыдитесь, но будет поздно. Уже наказаны
Очнулся. Незнакомая комната. По запаху больница, нога в гипсе, на тумбочке сигареты, газировка и "Гений места" Вайля, а в кресле незнакомый мужик.
С ногой, судя по гипсу, серьезно. Значит не приснилось, значит, реально разговаривал с матерью, с врачом.
Перелом лодыжки - еле собрали, а как сломал - хоть убей, не помню.
Но сейчас это неважно - на удивление, самочувствие сносное. В висках не стучит, голова ясная, трясучки нет - ладно, с ногой после, главное, выжил.
***
Сколько раз мои друзья, близкие, родные, умные, смелые, решительные садились за руль в подпитии, и я садился рядом. Более того, чувствовал себя приподнятым, крутым и бесстрашным. Особый статус, волшебный, заговоренный. И сколько моих друзей, близких, родных и не очень, умных, смелых, решительных, упало в эту бездну. Нет, ни в аварию, слава богу, никого из посторонних не зацепила удаль с бесшабашностью - пьянку, утрату себя и раннюю смерть. Пальцев не хватит. И сколько еще их бредет по страшной дороге - так и не повзрослев, не прислушавшись, упустив время и шанс, потеряв близких, семью, друзей и надежду. Помоги им, Господи, и прости. Не та орбита. Туманность Андромеды