Одиночество, ожидание смерти – в этом мощная энергетика поэзии серебряного века. Даже Николай Клюев не обошел в стихах эти переживания. В 1930-х годах его поэзия стала несколько трагичной. В ней появились соответствующие образы тревожности, свидетельствовавшие о приближении катастрофы – разрушение его мира мыслилось явно и зримо.
О поэзии Клюева тридцатых годов написано очень мало – и на этом фоне интересно существование незаметных массовым читателем произведений, которые не включены в школьные хрестоматии.
Уже несколько обзоров написал о поэзии и судьбе Николая Клюева. Сегодня об одном из самых загадочных стихотворений расскажу в этой статье. А в этом ролике читаю стихотворение Николая Клюева:
В стихотворении «Продрогли липы до костей…» явно чувствуется обреченность автора. Голос поэта исходит из прошлого, из забытого прошлого, которого он не может изменить, а вслед за голосом — странная тоска. Он пишет о том, что только продрогшие до костей липы стучат к нему в ставни. Он готов их принять. Автор называет себя одиноким.
Есть в этом стихотворении и мотив угасания. Когда мы его перечитываем, возникает ощущение, что у нашего героя нет больше внешних стимулов к жизни, исчезла вся прелесть его ушедшей юности. Клюев предлагает холодом согреть его, сам он уже не в состоянии помочь себе. То, что он упоминает о своем одиночестве, указывает на надломленность и депрессию, которые он переживает. Стихотворение передает его чувство бессилия и безысходности.
Журавлиная тяга – это очень символичный образ. Причем встречается он не только в этом стихотворении, но и в других. «Журавли» – это птицы, уносящие дорогих поэту людей и истинную Россию. Они у многих поэтов ассоциируются с Русью, чем-то родным и навевающим тоску.
Стихотворение наполнено образами, но все они по-зимнему холодные и отстраненные. Однако в каждом чувствуется любовь автора к своему родному краю и народному быту. Вообще, во всей поэзии Клюева есть один важный момент – пейзаж, который рисует автор, полностью отражает его внутреннее состояние.
Природа оказывается для него окном в настоящую жизнь, окном в деревню, в которой до революции мирно проживала его семья. Особенность пейзажа Клюева – во времени, в особых местах, где вас вдруг охватывает тихая печаль. Вдруг открываешь, что рядом с каждым кустом и травинкой может быть целый мир – и понимаешь, что к такому чувствованию надо стремиться всю жизнь.
1930-е годы были сложным периодом в жизни поэта. Через год после написания стихотворения «Продрогли липы до костей…» его арестовали. Он догадывался, что это случится. И был к этому готов.
Поэзия стала зеркалом его переживаний, которое своеобразно отражало их.
Мои рыданья, пальцев хруст
Подслушал жимолости куст.
Он, содрогаясь о поэте,
Облился кровью на рассвете.
Как считаете, Клюев предчувствовал конец своей жизни или это дань поэзии того времени? Делитесь пожалуйста мнением в комментариях.