В жизни Аси Соколовой случилась беда. Родители совсем обезумели и заставляли девушку выйти замуж за парня, которого Аська ну вот совсем не любила. Изо дня в день повторяли, что другого шанса найти хорошего суженого у неё не получится. Но как же так, не понимала Ася, ведь ей всего двадцать четыре. Можно сказать, вся жизнь впереди.
— Да не хочу я замуж за вашего Петьку! – твердила Ася.
— Хочешь или нет – решать не тебе. Вон у Людки дочь уже год как замужем, первенца ждёт, а ты всё заладила «не пойду да не пойду». Женщина должна семейный очаг создавать, уют в доме. А ты на что годишься вообще, а? Бегаешь и бегаешь по всяким собеседованиям, фрилансом свои занимаешься, видите ли на путешествие за границу накопить хочешь. Шиш тебе, а не путешествия! – кричала мать в ответ.
— Ты сначала замуж выйди, а потом пусть тебя муж куда угодно отправляет, – обязательно добавлял отец, держа в руках пульт от телевизора и баночку пива.
Ася стояла на пороге родительского дома и в сотый раз напоминала себе, почему она вообще отсюда съехала. Думала, что самостоятельная жизнь отвадить бедных родственничков от мыслей о замужестве, но нет, сначала мама названивала по несколько раз на дню и напоминала, как же хочет внуков. Теперь же говорила исключительно о предстоящей свадьбе, от которой Асю только выворачивало. Вразумить родителей у неё не получалось. А не заглядывать к единственным родным людям совесть не позволяла. Так она и металась от «как же вы меня достали-то а!» до «всё-таки надо проведать, продуктов завести».
— Я вашего Петьку даже в глаза не видела. Какая свадьба? Какая семья вообще в двадцать четыре? Очнитесь уже! Хватит думать только о себе и своих желаниях! – не выдержала Ася.
От обуревающих эмоций даже дышать стало тяжело, грудь вздымалась и опускалась так, словно Ася только что марафон пробежала.
Родители изумлённо переглянулись. Мама взялась за сердце и присела на пуфик. Отец, как ошпаренный, к ней наклонился и обеспокоенно зашелестел:
— Мариночка, что такое? Мариночка, может, воды? Не отключайся только, Мариночка!
Ася тоже испугалась, порывалась броситься к маме, но негодование пригвоздило девушку к месту.
— Ты ж посмотри на эту бестолочь, Слав, – запричитала мать, тыча рукой в сторону дочери. — Мы её растили, растили, хорошее в голову вдалбливали, а она, видите ли, хочет, чтобы мы о её желаниях теперь думали. А о наших, Слав, кто-нибудь подумает? Нас вообще кто-нибудь здесь за людей-то считает? А то киборгами мы каким-то становимся!
Соколова младшая закатила глаза. Достучаться до них у неё явно не получалось.
— Я не говорила, что не думаю о вас. Я лишь сказала, что мир вокруг ваших желаний не вертится, – вздохнула Ася и покачала головой.
— И что? Мы теперь до скончания веков должны ждать, пока ты набегаешься со своим одиночеством и решишь семью завести? Мы вообще-то внуков хотим, Ася! – вступился за маму отец.
— А меня спросили, хочу ли я детей, семью? Вы просто поставили перед фактом: выйдешь замуж – и точка. Таким образом вы наплевали на мои желания, на меня, на всю мою жизнь! – повысила голос Ася. — Всё только вам. Всю жизнь я скачу под вашу дудку: Ася, ты должна учиться только на «отлично». Ася, ты должна заниматься вокалом и танцами. Ася, ты должна поступить в медицинский, потому что твой дедушка там учился. Ася, ты должна выйти замуж, потому что мы хотим внуков, – передразнила она родителей. — Должна, должна, должна… Хоть раз вы спросили меня, хочу ли я заниматься танцами или поступать в мед? Ни разу! Я устала от ваших каждодневных «должна», от ваших желаний. Теперь я хочу делать то, что хочу я. Понятно?
Она наконец-то выговорилась. Излила скопившееся в душе недовольство, глядя в глаза матери и отца. На самом деле Ася давно мечтала это сделать, представляла, как уверенным голосом скажет обо всё, что ей не нравится, но вышло совсем по-другому: сумбурно, эмоционально.
Изумлённые родители только хлопали ресницами, то открывали рот, то закрывали его, не зная, что лучше сейчас сказать. Но Ася ждать их ответа не стала, она закрыла свой гештальт и теперь могла уйти из родительского дома со спокойно душой: здесь её больше ничего не держало. Взяв сумку, она уже было открыла дверь, однако напоследок решила кое-что сказать:
— Позвоните, когда поймёте свои ошибки, возможно, тогда поговорим нормально.
И вышла из квартиры.
Ощущение лёгкости и свободы заполонило каждую клеточку её тела. Ни сожалений, ни разочарований, ни мыслей, что она расстроила родителей теперь Асе не мешали. Всё-таки с виду добрые намерения могут быть вовсе не добрыми, а только разрушающими. Она всё сделала правильно, она помогла себе.