Несчастного Православа Ариевича буквально бомбили лютые панические атаки. «Серые, серые атакуют!» – гулко бухало у него в висках. Дескать, уже начали в открытую обозначать себя те, что носят маски полицейских, а если супротив него, светоча ведического, и вовсе армию с танками введут? Скорость с такими невесёлыми думами, удирая на карачках, бородатый мужичонка развил такую, что колени его задымились.
Обуздать нервы помогла народная инглингская песенка, которую Православ Ариевич пропел несколько раз про себя:
Все нам врут, врут, врут,
Там и тут, тут, тут!
Жертва шуточек лешего остановился, отдышался, подуспокоился, встал с четверенек и, преисполнившись привычного своего духа, погрозил куда-то в пространство кулачком:
– Не возьмёте! Мы – славяно-арии, с нами сила ведическая!
И заметил горящий впереди огонёк – точнее, даже несколько.
– Видно, сам отец Александр, за то, что не усомнился, веры не растерял, вайтман за мною отправил. Ужо мы вам, рептилоиды!
Размечтавшись о том, как недосягаемый кумир встречает его на борту звездолёта, жмёт руку, а потом они все вместе ка-ак жахают из всех орудий по проклятым серым, Православ Ариевич взял курс на далёкие отсветы.
Долго ли коротко ли (в своих мечтах РАтатуй довоевался до почётного звания межзвёздного воеводы с правом ношения лазерной булавы), он вышел к высокому частоколу, сложенному из толстенных брёвен. На их заострённых окончаниях висели... черепа, в чьих пустых глазницах огненными запятыми горело пламя.
– Пресветлый Хиневич, спаси и сохрани! – выдохнул Православ Ариевич. – Это что же тут творится?..
Над частоколом вдруг поднялась деревянная избушка, из открывшегося окошка выглянула древняя старуха, принюхалась:
– Фу, фу, фу! Чую духом пахнет... нерусским каким-то... Будто кто-то благовоний индийских нажёг, а потом ещё и сам, посредством организма, воздух спортил.
– Это... что за намёки-то?! – Голос оробевшего РАтатуя дал петуха. – Ты, бабушка, кто такая?
– Я-то понятно кто. Баба Яга я. Слыхал, поди, обо мне?
– Йогиня Матушка! – обрадовался Православ Ариевича и несколько раз вскинул десницу, отдав ведический салют. – Слыхал, конечно! Богатырей наших, по кону ведающих да за кон не заступавших, привечала, обучала искусству дивному, дюже пользительному, что в далёкую Индию РАтники наши занесли, когда тамошние земли от рептилоидных полков защищали. И стали то искусство по имени твоему, матушка, звать – йогою!
– Какая я тебе Йогиня? – нахмурилась Яга.
– Что-то ты, матушка, на себя не очень-то похожа, – засомневался РАтатуй. – Матушка Йогиня – прекРАсная зрелая женщина, а ты так выглядишь, будто из советской сказки сбежала, где Ягу этот проклятый мужеложец иноземный играл, образ древний, православный, искажаючи по указке сил Тьмы.
– А ты, болезный, свечку держал, что об мужеложестве его утверждаешь? А сам-то отчего очелье носишь – его ить девки носят, не мужики. Снял бы, к слову, от греха подальше, пока кое-кого не встретил, подслеповатого, на ум туговатого, но до баб охочего.
– И черепа эти... – продолжал между тем, пропустив мимо ушей слова Бабы Яги, Православ Ариевич. – Баба Яга тоже по кону ведает, мяса не ест. А тут черепа, да ещё людские... И нос у тебя, бабушка, какой-то... семитских очертаний...
– Чего?!!
Избушка поднялась в звёздное небо, из-за частокола показались её курьи ножки.
Почувствовав, как над ним сгущаются тучи, РАтатуй энергично перекрестился:
– Не возьмёшь, иудейка старая!
– Какая я тебе ещё иудейка?! И не спасёт тебя крестное знамение...
– Это Перуново знамение! Испепелит на месте, рептилоидка.
– Ох как бы Перунушка на твои речи не откликнулся... Уж он-то тебе похлеще моего задаст за эти твои... знамения...
Избушка перешагнула через частокол, Православ Ариевич наметился дать стрекача, но не успел – избушкина ножка сгребла его за шиворот, взяв костистыми пальцами весьма небрежно, как некрасивое насекомое, и подбросила вверх, а потом, ловко изогнувшись, придала нешуточного ускорения под пятую точку.
– Лечу! – взвизгнул РАтатуй, кроме нижепоясничной боли начиная чувствовать неожиданный восторг. – Век веды не читать, лечу!
И он летел, летел по инерции от избушкиного пинка, поднимаясь всё выше в звёздное небо.
Вспомнилась светлая детская мечта заделаться лётчиком. Православ Ариевич вообразил себя экологически чистым самолётом, работающим на солнечной энергии, раскинул руки в стороны, имитируя крылья, и потарахтел себе под нос свой самый любимый слог, изображая работу двигателя: «Ра-ра-ра-ра-ра».
Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается. Что любопытно, полёт РАтатуя прервался не под воздействием силы тяготения; неведомо откуда вынырнула летающая тарелка, раскрылась, словно устрица и... проглотила завопившего человечка.
Продолжение следует...
