Румянец года.
Когда в комнате возникает букет пионов - розовых, белых, бордовых, я бросаюсь в пьянящий аромат, как в просторную, дышащую невинной чистотой, благоухающую девичью постель, в объятья желанной молодой женщины, давно ждущей меня. Как свежи божественные цветы! Как нежны шелковистые лепестки, иные - "белее белого". (Эдгар По).
И на вершине аромата я касаюсь влажных, припухших от ожидания встречи губ, воплощенных в пышном пионе, щедро напитанном страстной нежностью. Прозрачный эскиз женственности сокрыт в хитросплетении лепестков, в беззвучном шёпоте трепетных губ. Голова кружится, сердце в истерике рвётся из плена, руки страшатся прикосновения. А оно - неизбежно. Прикосновение - неизбежность! Как неизбежна боль от всегда грозящего расставания. Она, боль, изначально уже в самой природе встречи.
И встреча с пионами - взрыв скоротечности. Великому, прекрасному, столь необходимому - всегда лишь миг жизни. Безумно страшно - проглядеть! Не заметить вспышку. Но... я не проглядел. Я заметил. В полёте заметил. В броске с крыши суетного небоскрёба расправил руки-крылья, тело - струна, в глазах космос. Растворяюсь в небесной лазури, в очарованной бездне жизни, купаюсь в мечтательной невесомости, как шмель в пьянящем аромате цветочной пыльцы.
Пленник я. Не вырваться мне из пышной тайны бутона. Распят я на нежных лепестках.
Подписывайтесь. Поговорим. Обсудим.